...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ... » Скалы драконьего глаза » ·"Пещера Одного Одинокого Огра"


·"Пещера Одного Одинокого Огра"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://mpl.mybb.ru/uploads/000e/bc/1f/60044-1-f.jpg
У подножья гор, между гигантскими валунами и лесом, расположилась большая пещера, уходящая под землю. Началом пещеры является проход в корнях старого дерева. Нору шуточно назвали "Пещера Одного Одинокого Огра", ведь по ночам от туда доносятся жалобные крики и плачь. Никто не проверял - действительно ли там живет огр, но по ночам никто в лес не идет, ведь многие, кто пытались хотя бы пройти мимо этого дерево куда-то исчезали...

0

2

Руины<----

Мог ли он когда-нибудь подумать, что доживет до такого? - Это даже сложно было назвать позором, могущим оставить серьезный отпечаток на его репутации. Бесчетное множество раз он наблюдал такого рода "низкое" поведение у смертных, увлекшихся своей игрой в чувства, устроенной ради них, но, тем не менее, бывшей лишь сценой. Происходящее казалось ему ненормальным, и он, вначале тщетно пытаясь, а потом отбросив всяческую мысль, пытался найти хоть какую-то логическую нить в своем поведении. Однако процесс его размышлений на этот раз, казалось, был подпорчен, при том на достаточно долгий срок - если учесть так же и состояние его телесной оболочки. По крайней мере, неестественная, незнакомая, "горящая" боль практически во всех конечностях не давала ни одной мысли найти свой разумный конец, обрывая их еще на корню. Более того, ему казалось, что сквозь его сознание вновь пробивается нечто неизведанное, потустороннее, не имеющее отношения к этому миру... к нему, демону, в особенности. Ум его шатался и могло почудиться, что еще минута-другая в таком состоянии - и он упадет, разобьется, как фарфоровая кукла. Честно говоря, он уже не знал, чему верить: мыслям, простирающимся перед ним земляным полосам или, на крайний случай, своим крыльям - да и то, как он, приходится признавать, "измученный" роковой битвой, еще мог не только лететь, но и нести на руках неподвижное тело, оставалось непостижимой загадкой. Точнее говоря, его изувеченные освященным орудием, руки служили скорее дополнительной опорой, а не "основным фундаментом" для поддержания тела крусника в воздухе. Нергал, еще не успевший остыть от следов крови инквизитора, казалось, восполнился некой чудной энергией - и демон искренне рассчитывал на то, что этот необычный эффект продержится еще достаточно долгое время. К сожалению, у него просто-напросто не было иного выхода из сложившейся ситуации. Еще во время начала полета он, несколько изменив и подправив потоки силы, протекающей в мече, заставил его разделится на шесть равных, металлических полос, которые, обвив девушку под спиной, были закреплены на спине у высшего. Не стоит упоминать, сколь неприятно было ему, демону гордыни, впитавшему в себя этот грех целиком и полностью, признавать то, что у него совершенно ни на что не было сил. Да, именно так: это была не минутная слабость, не перенапряжение, да и легким ранением это было бы весьма сложно назвать - он не оказывался в подобного рода ситуациях уже несколько столетий, и, как выражаются люди, "потерял форму". Помимо этого, задача была усложнена треклятым договором, который он так жаждал разорвать, коли была бы подобная возможность; можно сказать, что большинство его "проблем", мягко выражаясь, произошли этим днем именно по ее вине. И именно теперь его стремление уничтожить мешающее на пути препятствие возрастало, но противу гневу шел рассудок, покалеченный поминутно врывающейся в него болью, но все же образумивающий его. Он не мог убить это существо хотя бы потому, что в таком случае смерть настигла бы и его. Сейчас же у него был только один выход - забыть о том, что в его голове существует хоть какой-то намек на разумение, стараться приглушить рвущие плоть раны и самое главное... Просто лететь. Крылья, черные, птичьи, переливающиеся иссиня-черным оттенком, когда на них падал шальной солнечный луч. Честно говоря, он не понимал да и не желал понимать, каким образом ему все еще удается держаться в воздухе. С тех самых пор, как он вылетел за пределы руин, относительно удачно избежав встречи с целым батальоном Инквизиции, прошло около получаса: наименьший срок из тех, за которые он мог пролететь, даже не запыхавшись... Когда-то. Сейчас же, впервые за долгое время выпустив на волю две крупные черные "тени", он не испытывал ни малейшего облегчения. Ветер, в другое время могущий лишь приятно пробежаться меж перьев. теперь, ударяясь об их сальную* поверхность, сбивали демона с курса, приносили новую какофонию боли его телу. Что ж, даже забыв о боли, он видел перед собой бескрайние горизонты, необъятную лесную пустыню. Ни единого жилища вокруг. Ни единой живой души, которая сейчас так необходима ему для того, чтобы продержаться хотя бы еще двадцать минут. Он не ведал, что уже некоторое время назад все-таки сбился с курса, и теперь его, обдуваевомо ветрами, с тяжкой ношей и без единой мысли несло куда-то прочь от Меридиана - в еще не открытые смертными дали.
Постепенно у него возникло отталкивающее чувство того, что время остановилось. Иначе он не мог объяснить то ощущение бесконечности, что окутало его, подобно вязкому туману. Сколько же еще продлиться этот путь? Поначалу под ним проносились зеленеющие хвойные чащобы, затем лес, порядком поредев, окрасился в бурые тона полустепи. Отчего возникло такое неприятное чувство обреченности? Демон уже не чувствовал в себе ни единой капли тех сил, чьего резерва ему обычно хватало очень и очень надолго. Он более не мог лететь, экономя энергию, но и ощущение того, что она беспристанно убывает, пропало. Возможно, это и есть то, что называют "вторым дыханием"?.. Но нет, подобное маловероятно. Особенно в этой ситуации, когда ему казалось, что еще немного - и крылья подведут его, и тело, до того израненное, не спасет ситуацию. Это весьма неприятно - ощущать свою слабость и бессилие, при этом не имея возможности что-либо предпринять. Неожиданно глаза его подернулись пеленой...
В какой-то миг он явственно почувствовал, как у него перехватило дыхание, по телу пробежала крупная дрожь, а внутри, там, где доселе жег и палил священный огонь, разгорелась необятная жажда. Ему даже почудилось, что что-то "переключилось" внутри него, и с минуты на минуту он упадет, вниз, на землю; две смерти в одну секунду - это было бы вполне забавно, если бы в то же время не было так ужасно. А после того, как ему ценой стольких усилий удалось одержать победу над капелланом... Дышать становилось труднее и одновременно с этим он явственно чувствовал, как загорается внутри него первородный гнев. Возможно, он был сравним с тем гневом, кой испытывали сыны Преисподней еще на самой заре времен, когда Господин только-только воссел на свой трон не с замыслом побеждать, но более с замыслом править посредством громогласных побед... Скорее всего, это можно было бы назвать своего рода "животным инстинктом", если бы только гордость не позволяла ему даже помыслить о таком. Ярость была одновременно ни с чем не сравнимым ощущением, дарующим загадочную бездну неземных удовольствий... И одновременно пугала, вынуждая демона капля за каплей терять свое самообладание. Это желание могло бы переглушить любую боль, если бы само не порождало ее... выжигая в сознании нечеткие буквы болезненного пристрастия. Однако наваждению не суждено было суждено тянуться дольше - не более одной минуты, пусть и ее хватило сполна, чтобы калейдоскоп вечности пронесся у демона в голове. На деле, он ни коим образом не мог ожидать, что почувствует столь ни с чем не сравнимое облегчение в тот самый момент, когда уже долгое, очень долгое время не посещавший его "буйный дух" все же покинет его тело. В этот момент он совершенно не понимал, как могут демоны, не редко относящиеся к высшему классу, наслаждаться этим ощущением; хотя еще проживая в Аду он делал все возможное, чтобы избежать подобного рода "приступов". Кое-как выровняв полет - о девушке, висевшей под ним на стальных плетнях, он, казалось, едва ли вспоминал, - демон осознал, что не опасается; боится нового невидимого удара. Однако ж, он никак не ожидал, что силы покинут его так скоро. Люди. Почему за километры до сих пор нет ни единого признака разумных существ? Он должен был уже как полчаса назад оказаться в Меридиане; но не то, что постройки - ни единого намека на что-то, созданное руками, не попадалось ему на глаза. Неожиданно вдали вновь заредел лес, грозящий в скором времени перерасти в очередную чащу, а чуть ближе возникли неровные очертания каменных гряд. Что-то предательски ёкнуло в его груди, отозвавшись гулким эхом в голове - и ему едва удалось заставить себя не сократить количества взмахов, тем самым уберегая себя от падения...
Только сейчас он со всей роковой ясностью осознал, что вожделенный центр жизни находится в совершенно другой стороне... И одновременно с этим осознанием внутри его разума зашевелился червь ужаса, благо, тут же утихомирившийся под общим напором атаковавших мыслей: пища. Ему требовалась темная энергия душ, как можно больше, дабы хоть немного восполнить недостаток сил и выдержать этот полет. А теперь, когда за несколько километров в округе нет ни единого существа, помимо неразумных лесных тварей... Но нет, от такого не погибают - особенно, высшим демонам не знакома подобная боязнь, глупая боязнь. Действительно, как глупо! И все же раны, нанесенные освященным оружием совершенно отличаются от ран, полученных от демонического или, того смешнее, человеческого оружия. Продержаться... Продержаться еще немного. Пусть хватит энергии хотя бы на то, чтобы удачно приземлиться! С рук демона, стекая по кончикам пальцев, рядом струек капала кровь, наверняка дополняя "нарядное" увядание природы немалой хаотической энергетикой, содержащейся в них... О чем, о чем же он думает в такой момент?! Хладнокровие, присущее ему, было полностью исчерпано: и более не потому, что он был слаб - все дело было в необузданной жажде, уничтожающей практически все прочие чувства. Взгляд высшего упал на правое запястье... и замер на нем с застывшим выражением недоверия на лице.
- Не думал, что это случиться так скоро.
Рука его, и без того бледная, теперь отражала все переплетения вен и кровеносных сосудов. Худая, неприятная на вид, кисть - кожа на ней столь плотно облегла кости, что, возможно, потребовалось бы всего несколько часов на то, чтобы от нее ничего не осталось . Однако хуже всего и отвратительнее было то, что пальцы его уже начали покрываться еле заметными, но грозившими пройти по всему его телу, струпьями. Это было отнюдь не гнойное заражение, которому подвержено бедствующее население подлунного мира. То было нечто совсем другое, относящееся к неведомой смертным реальности, и обладающее свойствами, способными причинить весьма и весьма много вреда... Особенно сейчас, когда он в таком состоянии. Едва сумев оторвать взгляд от дряблой и неестественно старческой на вид руки, он вновь устремил взгляд вперед. Теперь перед ним стелилились сплошь хвойные леса с вкрапляющимися меж ними отвесными скалами. Еще пара взмахов. Нет, ему предстоит пролететь еще несколько километров прежде, чем он сможет...
Неожиданно по левому крылу промчалась острая перекись боли. Оно дернулось несколько раз в тщетной попытке выровнять полет, но сил на регенирацию больше не оставалось. Снизиться, лишь бы успеть! И тут демон услышал, нет, скорее почувствовал в крайней степени неестественный хруст - кость, все это время, судя по всему, "подтачиваемая" светлой энергией, никак не желающей покидать его тело, не выдержала двойного напряжения. И более никаких ощущений боль не приносила - она слилась в единый гул с общей системой организма, однако, сейчас Везельвул согласился бы даже на эту агонию, лишь бы выровнять полет и иметь возможность опуститься без особых проблем. Лицо демона, к которому, казалось, навечно пристала небрежная улыбка, исказила, в некотором роде, гримасса ярости. Даже ветер, словно по какому-то тайному договору перестал дуть навстречу снизу, тем самым более ли менее поддерживая его в воздухе. Черное вороново крыло неестественно искривилось и, на подобии наспех подбитой птице, высшего вместе со своей ношей камнем понесло вниз.
Он мог надеяться только на это - да и впрямь, иного шанса у него не было и не могло бы быть при любом раскладе, и, устремляясь навстречу земле, он более думал не о том, как избежать падения, а о том, как безболезненее будет упасть. Находясь всего в шести метрах от верхушек древних сосен, он, сопротивляясь потокам ветра, перевернулся спиной к низу, при помощи последних оставшихся у него сгустков энергии удерживая девушку железными жгутами. И впрямь, подобного с ним еще никогда не случалось: да и он искренне надеялся на то, что более не случиться. Колючие ветви ударили много раньше, чем он ожидал, а потому лишь закричав, он избежал прикуса языка. У него не хватало сил даже на то, чтобы ухватиться руками за ветви, надо ли в таком случае говорить о том, ему было нелегко даже воспринимать происходящее со всей ясностью ума. Однако его чаяния оправдались; деревья более чем смягчили падение и, соприкоснувшись с землей, демон почувствовал лишь, как треснула в крыле очередная кость - только вот понять, какая именно, у него не было никакой возможности. Впрочем, в любой ситуации он взял за должное отыскивать свои выгоды: это было одним из его небольших правил, о которых он нечасто упоминал даже в мыслях, но которые не раз спасали ему жизнь. Вот и сейчас ему потребовалось не более получаса - достаточно короткий срок для его нынешнего состояния, - чтобы прийти в себя и кое-как оглядется. Лес... обычная чаща с не самой плодородной почвой... Мысли путались, мешаясь друг с другом, и он потратил немалое время на то, чтобы хотя бы немного прояснить ситуацию. Когда с глаз его, затуманившихся от удара, спала туманная пелена, он с явным облегчением увидел, что крусник, уже менее, но все же крепко прижатая к его телу расчленившимся мечом, была невредима. Несколько шишок и кровоточащих царапин, полученных от еловых ветвей, в счет не шли. Она дышала неровно, дыхание ее поминутно сбивалось, но угрозы ее жизни больше не существовало - следовательно, как и опасений за его собственное существование. Сам же Везельвул в полной мере ощущал полное свое бессилие, слабость, неспособность что-либо сделать, а более того - отголоски страха, уже не столь ярко выраженные, но все еще калечащие его сознание где-то в самых недрах. Бояться - как это отвратительно чуждо. Выдохнув с трудом прорывающийся через легкие, воздух и, наконец, отпустив поток энергии, удерживающий Нергал в его нынешнем состоянии, он при помощи росшей рядом ели заставил себя подняться. Дрожь в ногах он еще мог унять, но само тело отказывалось его слушаться, всей своей тяжестью утягивая вниз. И Зеллус сам не помнил, как он, пытающийся справиться с самим собой, одновременно сумел разглядеть меж покрытых мхом стволов черный зев некой пещеры.
По крайней мере, оставалось надеяться, что это было так.
- Готов поклясться каждым демоном Преисподней... Когда же придет конец этому унижению?..
Мысль его оборвалась, сопровождаемая новым жжением в грудной клетке. На какой-то миг ему показалось, что он задыхается, и лишь невероятным усилием воли он смог прогнать это видение, являющееся лишь первым предсказанием грядущего.
Но это было последним действием, на которое ему хватило сил.
В какой-то момент ноги уже не смогли выдерживать веса тела, помимо всего прочего ослабленные беспрерывным жжением, уже распространившемся и на них. Неестественным, мертвым порывом рухнув на листвянной покров и не имея никакой возможности противиться, он осознал, что не сможет пошевелиться. И все его последующие попытки хотя бы принять другое положение, заведомо кончались лишь новой болью и новой волной слабости. Это действительно было отвратительно... Наверное, он должен был бы просто благодарить Судьбу за то, что не только одержал верх над самим капелланом, но и остался жив после схватки с ним. Однако волны гнева и жажды, с новой силой атаковавшие его разум, окончательно лишили его здравого рассудка. Краем глаза он уловил движение позади себя. Крусник, она?.. Тяжелое шуршание листвы лишь подтвердило запутанный ход его мыслей. Что ж, пусть будет так - хотя бы с ней не покончат существа, обитатели этих мест... Новый приступ боли, в теле, в крыльях, в руках и ногах - даже разум его был вновь застлан пеленой. "Сосредоточившись", если так можно было сказать в его нынешнем положении, демон направил малую толику энергии на то, чтобы вернуться в свой обыденный, человеческий облик. И крылья, приносящие в сознание ощущение все большего отчаяния, с тихим шелестом заструились к спине, туда, откуда они брали свое начало; пройдя же больше половины пути, они растворились в воздухе темной дымкой. Везельвул, еле слышно вздохнув, дабы не калечить грудную клетку, постарался забыться. Да, следует просто уйти от реальности... на какое-то время. И тогда, возможно, силою Господина все проблемы уйдут, отправившись в небытие... А там не долго останется ждать воцарения столь желанного спокойствия...
  Хотя... Ведь все это было когда-то давно. А сейчас есть только он, один на один с чем-то неведомым... Но так ли плохо это, как он хочет себе представлять? Действительно - путаница мыслей.
  И один из древнейших демонических договоров, возможно, за всю историю Преисподней обратился против своего создания.
  Но если Он покинул его уже много лет назад - на что полагаться?

оффтоп: Все еще плохо, но уже, по крайней мере, я смог что-то сделать... за несколько-то дней.т_т

Отредактировано Veselvul (2011-10-12 17:58:19)

+1

3

Смерть который раз так близко подкрадывалась к самой Иоланде. Кто бы мог подумать, что она и смерть как сестры, везде вместе. Только если обычно она сеет её, придает её объятьям других, то сейчас сестра решила заключить в свои объятия её саму. Навернувшись черной тенью, обнимала крылом Иоланду, привлекая к себе, желая крепко обнять и не отпустить. Но Иоланда пыталась сопротивляться. Пусть это беспамятство было ей приятным, пусть она на какое-то время забылась о таких вещах, как необузданная ярость, звериная жажда крови. В каком-то роде для девушки это было противно. Но что тут скажешь, сейчас девушке было в каком-то роде очень хорошо. Иоланда пребывала в сладостном забытье, забыв обо всем, даже не чувствуя ряжом нахождения Элиаса.
Постепенно сознание начало возвращаться, проясняться. Ведь долго без сознания не проваляешься, оно имеет свойство возвращаться. Ощутив, что мысли начинают возвращаться, Иоланда сразу же ощутила, что под ней нет твердой земли. Пусть слабо за основным недомоганием, но она ощущала, что её кто-то или что-то держит, но не сама она лежит на земле. Постепенно до сознания донесся шелест крыльев, порывы ветра. Поняв, что её кто-то куда-то несёт по воздуху, Иоланда едва не потеряла сознания снова. Но на этот раз не от сдавливания грудной клетки, вызванного усадкой печати, не от протеста агрессивной сущности или же вспышек энергии демонической в себе или в том, кто её нес. А от резко нахлынувших воспоминаний, которые и помутили её сознание. Ей почему-то почудилось, что снова повторится та проклятая ночь.  Тот раз ведь тоже… Она пала поверженной у ног врага, но потом оказалась в лапах другого противника, более ненавистного, который сцапал её как коршун для своих птенцов. То бишь Д’ероска для своих промыслов. От одной этой мысли Иоланду бросало в холод. Но пошевелиться или даже открыть глаза она не могла. Все ещё не хватало сил, не был обретён полный контроль над собственным телом. Сквозь пелену слабого сознания она не пыталась, да и не смогла бы определить, у кого же в руках она на этот раз. В какой-то мере было все равно. Это состояние было ещё сложнее, чем полная ясность. Состояние полной беспомощности. Хоть что-то осознаешь, но ничегошеньки не можешь сделать. Как младенец, укутанный крепко одеялами. Но тот хоть может своим криком привлечь внимание к своей проблеме, чтобы обратили внимание, помогли, позаботились. А Иоланде ничего не удавалось. Только кое-как поддерживать своё сознание. Хотя хотелось его снова потерять…
Со временем вернулся страх. Ощущение полёта… Оно было так приятно. Высоко в небе, теряясь в облаках, переставая сквозь них видеть землю, Иоланда блаженствовала, чувствуя безграничность небес. Но страх сковывать начинал её. Страх того, что будет дальше, когда эта беспомощность и немощность отойдет, когда сознание вернётся полностью. Что тогда будет? Быть может, судьба снова подкинет очередную подлость девушке, наказывая её за неправильный образ жизни? Девушка проигрывать всю партию не желала, пусть даже её фигур на доске почти не осталось. Пусть надежду Иоланда почти полностью уже потеряла, но она до последнего хода, до последнего вздоха будет гордо стоять на своей клетке. Она выше противника находится. Пусть игра и проиграна, это ещё не значит что противник сильнее. Просто девушка ошиблась вначале, от чего вся стратегия игры сбилась, пошла не в ту сторону, не в желаемое русло. Эта тяжелая жизнь была единственным, что у девушки было. Ни воспоминаний, ни близких, ни тех, кому она дорога, нету. Ей не о ком заботиться, о ней некому позаботиться. Полное, настоящее одиночество. Вот оно-то и учит, закаляет, делает жизнь полностью твоей, когда никто за тебя ничего не сделает. Только ты, и окружающий мир, который надо преодолевать. Воистину Иоланда хозяйка своей жизни. Но не себя самой. Как не пыталась Иоланда, а управлять своим даже мыслями, не говоря уже про что-то другое, она не могла. Ей что-то мешало. Поток дум был вялым, таким спонтанным и спутанным, что элементарные ощущения казались чем-то ужасным, непонятным. Четкая жажда давала о себе знать, потому что сейчас девушка ну никак не контролировала свои чувства. Непосредственная близость, ощущение крови, крови демона и пьянило её, не давая оклематься. Причем сейчас это пусть и не такое уж сильное желание причиняло немало дискомфорта, ухудшая состояние Иоланды, потому что Элиас был весь изранен, это ощущалось Иоландой явственно, пусть она этого не осознавала, будучи не в совсем ясном сознании. А масла в огонь подливала сильная слабость, неспособность даже открыть глаза. Иными словами есть всё для бесхлопотного удовлетворения нескончаемого желания, но нет возможности даже шелохнуться.
Это состояние хаоса мыслей, чувств периодически сменялось на потерю сознания. Снова просыпалась печать. Видимо она наконец-то проникла в сознание Иоланды, начиная постепенно уживаться с возмущающимся сознанием крусника внутри. Но крусник не смел упасть перед натиском этой демонической метки. Надо было только прийти в себя, добиться того, чтобы сознание так легко не обрывалось. И тогда можно будет как-то ужиться с новой проблемой. Постепенно сквозь вихрь ощущений, не самый приятных причем, четче всех стало чувствоваться жжение печати. Она была выполнена кровью демона, иного, не Элиаса. Оттого и «возмущалась» самодельная пентаграмма Д’ероски, чувствуя рядом достойного соперника.  Собственно, по этой причине и тогда, в руинах, печать проснулась, оборвала сознание девушки. Но с каждым разом, как та обрывала сознание уже в полете, Иоланда все реже и реже теряла его. Лучше ей не становилось, ум не прояснялся, но все реже и реже она впадала в беспамятство, что уже позволяло ей хоть немного осознавать то, что происходит. Теперь она уже четко чувствовала, что её кто-то несёт на крыльях куда-то. Этого уже было достаточно, чтобы начать беспокоиться. Но к тому времени уже стоило больше беспокоиться Иоланде не о том, кт же её несёт, а куда. Вернее как.
Иоланда не почувствовала, что демон стал резко снижаться. Неожиданный удар о кроны деревьев и дальнейшее падение на землю сбили с толку Иоланду, оглушив девушку окончательно. Долгое время Иоланда ничего не чувствовала и не понимала, словно снова она потеряла сознание. Хотя конечно постепенно она снова обретала ясность мыслей и чувств. Медленно, но верно. И, пожалуй, первое и самое неприятное из ощущений заглушало остальные. Это чувство крови, демонической крови совсем рядом. Это будило крусника, заставляло её быстрее приводить себя в порядок. И, нельзя не признать, крусник трудился на благо своей хозяйки. Неизвестно, правда, сколько времени это заняло, но он вернул её в сознание полностью. Постепенное возвращение небольшой физической боли во всем теле давало девушке знать, что она может снова попытаться подняться, понять, где она, что происходит, кто с ней. Всем сердцем девушка надеялась, что это не Д’ероска или ещё кто-то абсолютно незнакомый. Этого только ей не хватало. Сделав над собой огромное усилие, она открыла глаза. Но особого успеха она не добилась. Глаза открыть удалось, но  все вокруг было настолько мутным, темным, что понять толком, что её окружает, девушка не могла. Но уже хоть что-то четко понять удалось. Ясно ощущалась сырая листва, на которой она лежала, слышались характерные звуки леса: шелест листвы, стрекотание каких-то птиц, хруст какой-то рядом. Хруст!
С трудом, с огромным трудом она приподнялась на руках, мотая головой, чтобы хоть немного прояснилось зрение. Тяжело дыша, девушка какое-то время всматривалась в окружающую обстановку. Иоланде не сразу удалось рассмотреть Элиаса среди палой листвы, так плохо она ещё видела. Но стоило лишь только девушке понять, что это ежит Элиас, как вмиг она позабыла обо всем остальном, что тревожило её  сознание.
- Э…Эл…Элиас! – не удержалась от возгласа, правда тихим шёпотом, Иоланда. Сорвавшийся с её бледных губ шепот не отозвался эхом. По спине прошелся холод, словно на девушку сверху положили ледяную глыбу. Рывком она поднялась на ноги, забывшись о боли. Ей стало страшно. Страшно за Элиаса. Это его кровь она ощущала все время, это она её изводила, не давая оклематься. В памяти быстро всплывали образы моментов из руин.
«Значит… Он спас меня?! Меня?! Спас?!.. Как же это могло произойти? Почему?» - рой вопросов возник в голове Иоланды, вызвав головную боль. Это не укладывалось в её голове. Девушке стало жутко, страшно. Вновь она ощутила тот праведный страх. Что же за демон перед ней? На этот вопрос Иоланда не могла найти ответ, да и не пыталась. Она с замиранием сердца смотрела сейчас на почти бездыханное тело Элиаса, распростертое в неестественной позе в палой листве, все израненное. Взгляд девушки застыл на израненных руках демона, к которым налипла листва и прочий сор. В один миг в ней вспыхнули противоречивые чувства. Хотелось и воспользоваться моментом, прильнуть губами к источнику своей жизни, испить крови высшего демона, восстановить силы, чтобы вновь на какое-то время забыть о голоде. Было страшно за себя. Казалось, что демон при смерти, что капеллан пусть и был повержен, но слишком большой ценой далась победа. Но… Но ещё сжалось сердце от жалости. Видеть то, как изранен, как обессилен тот, кто должен был стать её освободителем, лучом света в бесконечной тьме, Иоланда не могла равнодушно. Её сердце что-то защемило. Защемило, заставило забыть все остальные возникшие чувства при виде крови на демоне и вообще при виде демона. Чуть пошатываясь Иоланда быстро подошла к Элиасу, упав на колени у его головы. Она не знала как прикоснуться к нему, чтобы не причинить боли, потому её бледная дрожащая рука застыла буквально в сантиметре от руки Элиаса. Казалось, что вот-вот она даст волю слезам, настолько горестно выглядело её лицо. Никаких эмоций Иоланда не удерживала, ибо об этом сейчас она не могла думать. Ей было страшно за Элиаса при виде того, в каком он состоянии. А все из-за неё. Она виновата. Она, только она. На мгновение Иоланда отвела взгляд в сторону, осматриваясь. Кругом была лесная глушь. Никаких примет того, что здесь ступала нога человека или кого-то подобного не было. А вот то, что рядом есть что-то вроде пещеры, конечно, чуток порадовало. Учитывая эту противную серую погоду, которая грозила дождем, было бы очень кстати укрыться где-то. Да и в пещере можно было развести огонь, погреться, укрыться от чужих глаз, от дикого зверья. Но стоило Иоланде вновь опустить блестевшие от влажности глаза на Элиаса, как вновь её сердце сдалось в новом приступе боли. Она как можно более осторожно приподняла демона, стараясь не хватать за раненые части тела, которые ясно были видны по кровяным отпечаткам на одежде, по самим ранам, где одежда была порвана. Сейчас она совсем забылась обо всех своих недомоганиях, которые скрылись, померкли за чувствами, вспыхнувшими внутри о Элиасе. Благодаря силе, которая была присуща её как круснику, Иоланда без труда оказалась со столь хрупкой ношей внутри пещеры. Она как можно боле осторожно уложила демона на самое ровное место в пещере. Довольно быстро она отряхнула своего спутника от нацеплявшегося на него мусора. Но все  это время она не сводила глаз с его рук. Они наводили ужас тем, в каком состоянии были. Девушка осмелилась предположить, что прошло немало времени, что Элиас приложил немало сил, проявил всё мастерство, чтобы уйти из схватки с капелланом живым.  До этого едва бившееся сердце казалось сейчас выскочит из груди, настолько охватило девушку беспокойство. Присев на колени, Иоланда аккуратно положила голову демона себе на колени. Слабое дыхание Элиаса пусть она не ощущала, но она четко ощущала, что энергия от него всё ещё идет, а значит столь дорогой ей спутник все ещё ив. Это подавало надежду на то, что он может быть выживет. Но его состояние настолько плачевным было. Иоланда замялась. Как помочь? Ведь здесь такая глушь, вряд ли здесь найдется достаточно людей, которые бы стали его жертвами, вернули его к жизни своими душами.
Единственный выход она знала. Прекрасно знала. Но избегала. Слишком гордая, чтобы ещё раз пожертвовать и без того очень ценную кровь. Тем более ещё раз для Элиаса. Прошлый раз Иоланда так же поступила. Но на этот раз. Но как было иначе поступить? Долгое время Иоланда мысленно ломалась, чтобы решиться снова на это шаг.
Маленькие слезинки показались по уголкам глаз Иоланды. Но их она не ощущала. С волнением она поднесла дрожащую руку к губам. С большим трудом она вонзила клыки в запястье, прокусывая его. Она даже не ощущала боль от укуса. Ведь что-что, а ранения, которые она наносит когда-либо сама себе само болезненные. Лишь только темно-бордовая кровь выступила из раны, Иоланда опустила слезящиеся немного глаза, смотря на бледное лицо демона, которое не выражало никаких эмоций, становилось словно мраморным. Девушка прикоснулась запястьем к губам демона. Она сразу ощутила, что те холодные. Это заставило её здорово запаниковать. Осторожно другой рукой она чуть отвела губу демона, чтобы кровь попадала внутрь, стекая с её раны по губам демона дальше. Мелкая дрожь пробивалась по всему телу, но всё сознание девушки было сосредоточено лишь на одном – на Элиасе. Во что бы  то ни стало спасти его! Влажные глаза девушки были неподвижны, смотрели на закрытые глаза Элиаса. Она с трепетом желала, чтобы он открыл глаза, чтобы он выжил.
Забылась вся ненависть к демонам в это мгновение, так сильно запал ей Элиас.

+2

4

И все же, демонам не дано видеть сны - так, по крайней мере, утверждают все без исключения смертные. А как иначе, если сон является божеским промыслом, ниспосланным людям на то, чтобы показать прошедшее, настоящее, а, иногда, и будущее; да и для чего, если не для увеселения служат сии призрачные видения? По правде говоря, он никогда не задумывался о том, есть ли в этом явлении хоть толика пользы - ведь здесь, посреди множества своих ошибок и ложных предположений подлунные жильцы сумели отыскать некий отголосок правды. Он и впрямь за все свое продолжительное существование ни разу не видел снов. И речь идет не о кошмарах, ни о посланиях потусторонних сил, ни о проклятьях, которыми соперники пытаются свести с ума своих врагов, используя их разум в качестве опорной точки. Речь шла именно о том, что он разумел лишь на теории, вычитанной им когда-то давно из книг и слышимой им вновь и вновь, из года в год в этом мире-над-Преисподней. Хотя, признаться, когда между архидемонами ежевечно ведутся споры о том, действительно ли Ад располагается под поверхностью земли, разве можно утверждать наверняка, отчего же не "видят снов" порождения геенны огненной? Разумеется, не стоило даже задумываться о приземленных догадках смертных; соотношение добра и зла в этом мире настолько нечетко, что судить о мире, разделяя его на две эти части, просто-таки глупо. Невозможность обладать подобной способностью только потому, что ты "приспешник темных сил"? Хотя, кто его знает: ведь недаром из разного теста слеплены демоны и люди - в наиболее прямом смысле этого слова. Ежели задуматься хотя бы о том же организме. На самом же деле то, каким его видят окружающие, имеющие привычку приравнивать все и вся к своим нормам, не есть настоящая суть. Истинная форма: ужасная ли, прекрасная? По этому поводу наверняка и по сей день ведутся продолжительные дебаты... Но те, кому прельщает находится в этом облике, понемногу начинают отвыкать от своего настоящего вида. А ведь ему самому и в самом деле было интересно узнать, отчего же демонам не дано видеть снов - о кровавых битвах, разврате, вине, тьме, неверии, лжи, предательстве! О чем бы то ни было, приносящем удовлетворение "темным сыновьям". Ему хотелось узнать... Когда-то давно, в то недалекое время, огражденное теперь событиями последних дней. Сейчас же он просто не знал, чего жаждет больше: забыться и отдать свою волю полноводной колыбели Стикса или же вновь предпринять попытку вернуться в материальный мир. Нельзя сказать, что ему хотелось умереть - ведь, если подумать, именно конца всему он опасался и страшился более всего на свете. Однако... Чем дальше его сознание разрывало связь с его телом, тем быстрее он ощущал, как ужас, возможно, именно тот кошмарный сон окружает его плотной пеленой. Нет, не было никаких видений, картин и образов. Вокруг него витала безграничная буря эмоций, порывов, хаоса и порядка одновременно: но ведь именно потому, что этим двум ипостасям никогда не суждено будет объединиться, он чувствовал всем своим сознанием, как его опутывает длинными плетнями неподдельный страх. Нет, ужас - по крайней мере, никогда еще до этого ему не доводилось испытывать таких ощущений. Это было ненормально, это было совершенно противоестественно... Но это был отнюдь не беспорядок, который являлся плотью и кровью любого начавшего свою жизнь Там, существа. Это было нечто худшее... Во много крат хуже...
  Так вот каково истинное влияние освященного чарами, избранными мастерами, орудия.
  Однако, что же будет ждать, если все же выпадет один единственный шанс, и ему удастся вернуть свой разум в тело? Пожалуй, сейчас он не мыслил о боли, ожидающей его там: ведь боль - всего лишь один из числа множеств элементов, которые являются частью его демонической сути. Сейчас же, чисто рефлекторно, раз за разом бросая вызов овладевшему им кошмару, он со всей ясностью мысли понимал только одно - то было что-то другое, далекий фактор, причина, сейчас очнувшаяся от глубокого сна, дабы затянуть его в бездну, из которой он сам когда-то вышел. Но, возможно, он будет не против этого? Попасть в Преисподнюю таким путем - совсем не то, чего бы ему по-настоящему хотелось, но ежели нет другого пути, то... Отчего же он так сдал? Побоялся новых ощущений? Но ведь все когда-то он пробовал в первый раз. На деле, истина была много ближе, чем он мог себе предположить - ему даже не потребовалось тратить силы на то, чтобы понять это, тем самым отвлекаясь от борьбы с бесцветной, обладающей лишь давлением, стихией. То даже не было какого бы то ни было рода, открытием. То было всего лишь тяжкое осознание того, что уже множество лет, больше века довлело над ним - то, чего ему так не хотелось признавать. Примитивное чувство с одной стороны... Но с другой - проклятие, от которого не так-то легко избавиться. 
  То был тяжелый сгусток усталости.
  Усталости не физической. Усталости духовной - хотя, навряд ли у него под "сердцем" имелась консистенция, именуемая душой. Да, и впрямь, если провести нечеткую линию того, что произошло с ним за последние сто лет, то не понадобится и минуты, чтобы осознать первопричину этого давления. "Беспорядочность" же - он означил ее так, - не сгущалась над ним, но и не рассеивалась. Подобно умному стратегу, она штурмовала его оборону четкими, размеренными ударами, не давая противнику ни опомнится, ни погибнуть сразу. Наверняка, нечто обладающее разумом было во всем этом безумии, а для существа разумного растрачивать ценный материал - крайне непродуманный шаг. И все же, нет... Мысли его, и без того спутанные в один единый ком последние несколько часов, теперь не могли составить хотя бы относительную систему причины и следствия. А на самом-то деле, все это сущая правда. Он и впрямь устал. Устал настолько, что, пусть и оставалось довольно сил для борьбы, не хватало сил на то, чтобы ими воспользоваться. Если хотя бы немного подумать, даже не завершая мысли, что беспокоило его все это время? Изгнание, пусть и косвенное, из самих недр Преисподней, сопровождаемое презрением множества тех, кто, казалось, еще вчера юлил у него пред коленями и стремился заполучить хотя бы малую благость. Весьма очевидно - он и сам так поступал ни раз, - но сколь же, как оказалось, неприятно. После - пропажа амулета, в которого было в наказание ему заключено то, что еще вчера представляло для него ценность, пожалуй, немногим большую, чем жизнь. То, за чем он гонялся, словно вьючный мул за своим хозяином, чуть менее века. Только теперь он начал дивиться тому, как ему удалось не сдаться и до этих пор продолжать игру в демоны-бесы. Еще несколько несильных, но сводящих с ума, ударов по оболочке сознания... Тук-тук... А теперь еще эта невероятная история с неким крусником и капелланом... Добраться до Д'ероски? Отнять у него силу перемещения? Но ведь он никогда не испытывал подобное на практике... Тук-тук... Тук-тук... Неужто все это время он был настолько глуп, что ничего не замечал? Настолько глуп, чтобы забыть о самоей низости своего положения? Ничтожный демон, не проживший еще и эпохи - в какие дали тебя потянуло? Кто-то из высших скажет, что Ад - это золотая клетка. Красивая, да, но все-таки клетка. Сколько же раз он успел ошибиться?.. "Беспорядочность" пробила весомую брешь в его ослабевшей обороне - разум стал помутняться... Тук-тук-тук...
  Стоит ли готовиться к худшему?..
  Демону потребовалось около пяти минут, если не более - здесь время как-то неестественно меняло свой характер, еще более оттягивая бесконечность, - для того, чтобы осознать; мысли его стали свободнее проносится в голове, и вновь заработали шестеренки процесса-раздумий. Он понял, что отсутствие цвета, звука и запаха постепенно начинает терять самое себя, растворяясь в собственном же пространстве, однако, "радоваться ему или огорчаться", он не ведал. Пока что не ведал. Неожиданно он понял, что к нему практически полностью вернулась трезвость мысли - по крайней мере, теперь наваждение-раздумье об усталости больше не ходило за ним по пятам, отпустив, возможно, окончательно. Если бы только он находился сейчас в своей телесной оболочке, то раздраженно провел рукой по волосам. Он и сам не мог толком понять, как повелся на нечто такого рода, выражаясь простецким языком. Еще одна монетка, протянутая в качестве подарка от той же блаженной Инквизиции? Что ж, вполне, вполне возможно. Заставить "нечисть" раскаяться, признать свою вину и вечность за вечностью мучиться от этого - хах, что может проще! Особенно для их-то кудесников. И впрямь, ясность разума возвращалась к нему мощными потоками, становящимися отчетливее с каждым "приливом". Спустя же еще несколько мгновений он с ни с чем несравнимым удовольствием осознал, что чувствует запах... Запах слабый, но все же еще один отголосок реального мира! А из этого не трудно сделать элементарный, но от этого не менее приятный вывод - он жив. Иначе говоря, в Ад ему предстоит попасть только как истинному высшему демону. Дух собственной крови смешался в его сознании с духом крови чужой, но чья она была, разобрать он пока не стремился. Торопливость - да, это совсем не было похоже на него. Однако что-то невидимое подталкивало его как можно скорее выбраться из этого "постапокалиптического ужаса". Потоки энергии - он ощущал их. Слабые, но все же достаточные для того, чтобы покинуть это забытое даже Дьяволом место. Стук в ушах пропадал, рассеиваясь в пустующем ничто. Сколько же демонов нашло здесь свою погибель до него?..
  Приятный полумрак мягко накрыл сетчатку глаз, не раздражая их - по крайней мере, столь долгое пребывание в пространстве, лишенном красок, могло бы плохо сказаться на его зрении. Одновременно с возвращавшейся к нему способностью видеть, он понял, что начинает различать звуки. Сначала негромкие, но затем перерастающие в отличные друг от друга шумы... Дождь? Да, где-то неподалеку стучал барабанной дробью, водяной поток, при этом не касаясь его кожи. Значит, он в каком-то помещении?.. Нет, пещере. Пещере... Перед собой он видел размытый облик какой-то фигуры. Кто же?.. Неожиданно он понял, что его языка касается нечто горячее, а сам он, судя по всему, уже довольно продолжительное время совершает глотательные движения... Зрение вернулось совершенно внезапно, резким лучом прорезав мозговую ткань.
   И буквально пару мгновений спустя вернулось ощущение боли во всем теле. Уже менее сильной, намного, но все же болью.
  Везельвулу потребовалась целая минута на то, чтобы понять, кто перед ним, и что же именно он делает. Открытие немало изумило его. Крусник? Что она?.. Нет, он при всем своем желании не мог напасть на нее. Рука, из которой он все это время, накрепко вцепившись зубами, сосал кровь - это, пожалуй, было то, что поразило его более всего, - была тут же выпущена из мертвой хватки. Зачем ей? Почему она?.. Однако полнота мысли еще не покинула высшего, и логическая цепочка, мало-помалу, выстроилась сама собой. И впрямь, чему тут удивляться? Ведь на ее месте он поступил бы точно так же... Связанные договором, оба они брали на себя обязанность заботиться о сохранности жизней друг друга. И подобное действие со стороны крусника не выглядело большой жертвой. Однако, что с ее лицом? Бледна, бледнее тумана. Зеллус с неподдельной толикой удивления отметил, что под глазами у девушки набухли красные мешки? Плакала? Вряд ли от боли. Тогда... Нет, размышления его все еще были обрывочны, и он, решив, что общую информацию о происходящем уже собрал, приподнялся на локтях, чтобы получше оглядеться; боли он уже практически не чувствовал - она отдавалась лишь гулким эхом.
   - Все-таки пещера... Вероятно, та самая, которую я завидел перед тем, как потерять сознание... Да, не кошмар, но и не сон... По крайей мере, о существовании подобных явлений я и не догадывался... Однако кровь этой девушки не сравнима ни с чем... Ох, энергия, энергия, а не сама та красная жидкость... Голова все еще кружится, - взгляд демона неожиданно встретился со взглядом крусника, и так и застыл - скорее всего, что-то произошло... Хотя нет, все же... Да и стоит ли об этом задумываться?
  Он едва сумел оторвать взгляд от глаз девушки и, посмотрев куда-то в темный каменный потолок, попытался успокоить энергию внутри себя и рассредоточить ее в верном порядке по венам. Да и самому ему не помешал бы долгосрочный покой. И все же... Она дала ему выпить то, что берегла пуще всего, что у нее имелось, а потом ударилась в слезы? Нет, об этом не стоит думать - ведь это и впрямь тот предмет, над которым не стоит рассуждать. Она спасла его жизнь, тем самым сохранив свою. И тут вовсе нет ничего противоестественного - он бы сам руководствовался точно такими же принципами. Ведь это было и в ее же интересах... Окончательно успокоившись и немного переведя дыхание, высший, наконец, нашел в себе силы обратиться к девушке. Голос его был относительно ровным, каким-то до неприятного нейтральным. Ему самому казалось, что в нем недостаточно холодных ноток. Однако настраиваться на нужную волну по отношению к круснику у него не было никаких сил.
   - Что ж, так намного лучше - благодарю, - демон, наконец-то, убрал несколько мешавшую, нависшую над глазами мокрую челку - Я полагаю, что сбился с курса после битвы с тем... капелланом. К тому же, мне потребуется день на то, чтобы полностью регенерировать. Придется обождать здесь... Однако ж, я не ожидал, что окажусь рука об руку со смертью. В следующий раз советую тебе быть более расторопной и не столь сентиментальной.
  Энергия крусника... Что же ты за существо? Испив столько за раз этого чудесного напитка, иначе сказать нельзя, он чувствовал, как отступают на задний план все сомнения. Скорее всего, все карты откроются, когда он прошагает этот путь до конца. Так стоит ли отступаться от намеченной цели? Сейчас высший чувствовал себя скорее не готовым безумно броситься вперед, но полностью очистить все мелкие, накопившиеся на ровной тропе перед ним ограждения. В глазах его на какой-то миг промелькнул слабый огонек, однако, что он означал - это было известно лишь самому высшему... Да и то лишь глубинам его сознания. А Иоланда... Что ж, в ней, оказывается, есть капелька здравомыслия, если она додумалась дать ему своей крови. Возможно, из полезных качеств в ней не только сила и энергетика...
  Он больше не вспоминал об инквизиторе. Возможно, он пройдет по своей тропе Рая и вновь вернется на Колесо Вечности. Нет, лучше сказать так - ему не хотелось вспоминать. Как и о месте, в котором он пребывал до того, как обнаружил себя в лесной пещере. Ему не пришло в голову то, что то могло быть вовсе не последствием удара инквизиторского оружия.
  Точно так же он не отметил то, что впервые за долгое время подумал о своей спутнице не "существо" или "крусник" и даже не "девушка"...
  Пожалуй, в следующий раз предстоит набраться побольше терпения и избежать очередной нежеланной стычки с Инквизицией.

+1

5

Пустой мир. Ни одной живой души вокруг. Лишь охотник и жертва, жертва и охотник. Но никто не смеет тронуть друг друга, словно между противниками река, через которую лишь один переход по узенькому мостику. Сделать первый шаг – значит отправить себя на верную смерть. Ступив на этот мостик, подписав себе смертный договор, из охотника станешь жертвой. Ибо жертва, когда ты сделаешь первый шаг, сразу же разрушит мост. И охотник обратится в добычу, рухнув в пучину вод с разрушенным мостом. И унесёт его бурными водами в пучину, а после хладное тело опустится на дно, которое станет последней постелью. Такая тонкая грань. Но каково же искушение. Стоит ли упоминать, что Иоланда по своей природе хищник, а Элиас для неё как кролик, забитый её в угол. Но сделать последний шаг не в её силах. Это обречённость. Обречённость, созданная ею самой. Связавшись договором с Элиасом, он же есть Везельвул на самом деле, Иоланда сама себя обуздала. Впервые в жизни она сама сделала себя ведомой демоном. Впервые в жизни она подчинила сама себя, по своему же желанию высшему демону. И вновь девушка  переступила свои принципы, спасая жизнь ему, не позволяя  погибнуть.  Что с ней такое? Безумие? Сбившаяся с пути, потерявшаяся в бескрайней пучине ветреных высот девушка сейчас камнем падала в бездну, в пучину своих душевных метаний, предаваясь вихрю своих чувств, волнений, не пытаясь даже понимать, почему это, зачем.
Странное, непонятное состояние. То, что сейчас происходило с Иоландой, не поддавалась осмыслению. В действиях её не возможно было обнаружить никакой логики, никакой предсказуемости. И что сделает она в следующее мгновение, не могла знать даже она сама. Слепость сердца, разума? Наверно… Но откуда это взялось? Что  же так перевернуло с ног на голову внутренний мир девушки? Доселе безучастной ко всему, что её не касается, да и до себя самой, впрочем, так же. Куда могла пропасть прежняя её холодность ко всему, чуждость к чувствам и сдержанность в эмоциях? Мощный вихрь эмоций, который девушка всегда шарахалась, не понимала, теперь её захлестнули с головой. Какими же глупыми считала Иоланда девушек, которые плакали, которые  переживали о других больше, чем о себе самих. Иоланда старалась обходить таких стороной, ибо их действия не то что сбивали с толку, а приводили её  в негодование. Откуда у Иоланды была такая озлобленность к такому? Это было вовсе не от зависти, что у тех девушек есть то, чего у неё нет. Иоланда отличалась от людей, причем резко. Она была уже зверем. А когда зверя что-то пугает, что он не может понять, то тот остерегается, обходит стороной.  Иоланда вероятно даже не предполагала по своей наивности, что нечто подобное когда-то произойдет и с ней.
Хотя небольшое объяснение есть тому… Иоланда одна, совсем одна. Никто не интересует, не волнует её. Да и о ней никто не думает как о том, кому нужна защита. Да и что тут скажешь? Ведь крусник же, а не простая девушка. Но кто бы мог подумать, что такому зверю нужна защита, нужна помощь. Слабость, вымотанность – все это росло все больше и больше с каждый годом её одиноких скитаний. А тут возникает демон, который полностью переворачивает её жизнь, меняет её направление, её ход.  Столько времени находится рядом… И столькое приходится переживать вместе. И тут приходится думать о последствиях, о том, как причинить меньше проблем. Даже порой возникали мысли в голове девушки о заботе о демоне.  Иными словами, возникла цель, ради чего жить, даже находясь одной ногой в могиле, то есть будучи слугой, рабыней другого высшего. А ведь ранее она заботилась, пусть даже весьма относительно и абстрактно это слово по отношению её, только о себе самой. А сейчас… Сейчас от неё зависел демон. Вернее в данном смысле её спаситель. В этом плане Иоланда воспринимала его не как демона. Все-таки хоть немного, а к тому, что делал для неё Везельвул, крусник проявляла уважение.  И это было далеко не первое преступление её принципов. Как жить с такими противоречиями, без резких изменений? Никак. Мир Иоланды, её внутренний, обособленный, куда никому кроме неё не дано попасть, полностью погружался в хаос, не желая меняться. Всем своим существом Иоланда хотела вернуться назад, в прошлое, к прежней спокойной жизни вечной отшельницы. Страшно было ей представить, что будет завтра, что ждет её дальше. В реальности, сейчас, в этот момент происходило такое, что было для Иоланды раньше неведомым. Что уже говорить о том, что будет завтра, если и далее все будет развиваться в таком направлении. Своего рода агония одолевала Иоланду.
И сейчас… Каждая минута казалась часом, каждый вдох и выдох, казалось, вот-вот станет последним. Нет, не у неё. На грани сейчас была не крусник. А демон. Ранее бы она добила демона, кто бы то ни был, не глядя на то, что «лежачего не бьют». Да, она была способна на низости, когда голодна. Но сейчас девушка, словно заботливая мать с ребёнком, засыпающим на руках, прислушивалась к каждому шороху, к каждому вдоху и выдоху Везельвула. Не ведающая теплого отношения к себе самой, не проявлявшая никогда ранее к другим его, Иоланда сейчас со всей возможной лаской и осторожностью прикасалась к Элиасу, конечно же не без боязни… Это было так не обычно… Столь слаб, беззащитен демон у её ног… Но и она не неприступная и горда, как крепость. А сама пала ниц, ан колени, приравнявшись к нему, спустившись на одну ступеньку, следуя туда, куда её поведёт этот новый спутник… Ожидание было утомительным. Каждое мгновение Иоланду бросало в холод, она дрожала, уподобляясь былинке, которую пытается прибить к земле проливной дождь косыми стрелами капель. Единственный, кто так близко находился с ней столько времени, на кого она так надеялась, находился в ужасном состоянии. Иоланда пребывала от этого в полном ужасе. Ведь если ему станет хуже… Нет, Иоланда старалась об этом не думать. Пусть отгонять эти ужасные мысли было почти невозможно, девушка старалась сосредоточиться на демоне, которого она пыталась вернуть в нормальное состояние. Жуткое напряжение, в котором пребывала страдалица, не позволяло ей расслабиться, отчего кровь не желала течь из прокушенного запястье, которое ужасно саднело. Но что эта боль значила по сравнению с остальным, что творилось с Иоландой? Даже противодействия сути крусника не казались столь трудно сдерживаемыми как раньше. Непонятное чувство охватило Иоланду. В один миг ей удалось расслабить свою руку, чтобы не препятствовать ходу живительной жидкости наружу. Все-таки крусник не дремал, старался мешать этому. Спасать вот таким образом демона – это было немыслимо для крусника. Но уже второй раз Иоланда это делала. Могло ли это значить, что Везельвул для неё что-то значит? Ведь как можно было ей решиться на такое, если бы этот демон был как все для неё…  Удивительно было то, что Иоланда проявляла эмоции. Причем в самой яркой форме. Естественно, если бы ранее она тоже такая была, то наверно б она ревела. Умоляя демона очнуться. Но самоконтроль эмоций у неё был подсознательный, отчего лишь две махонькие слезинки все ещё блестели в уголках глаз едва заметно. Может это и было проявлением  её слабости. Но она итак вела себя с высшим неестественно, не как всегда, создавая у него вовсе не тот образ свой, какая она есть на самом деле. Но, может быть, то и было ей на пользу. Рано или поздно приходится делать что-то, что тебе несвойственно. Зачастую так и приходишь к изменениям в себе, которые открывают для тебя в жизни новые аспекты.
Один вид её крови на фоне израненного демона наводил на девушку жуткую точку. Постепенно её взгляд становился все мрачнее и мрачнее, а дыхание все тише и тише. Ей порой казалось, что за ним она не может расслышать, дышит ли Элиас. А это волновало её сердце очень сильно, отчего то так и рвалось из груди. Как же горько приходится Иоланде всегда с демонами. Что Д’ероска, что Везельвул. Оба демона доставляют хлопот, оба демона наводят на неё тоску. Из-за обоих у неё на лице появляются слёзы. Но слёзы при Везельвуле не получалось сдержать. Их вызывало какое-то новое, доселе никогда не возникавшее чувство, наличие которого Иоланда пока не сознавала, так как была едва ли не в бесконтрольном состоянии, поддавшись чувствам, что и управляли ей сейчас.
Сквозь накатившие эмоции крусник не ощущала почти, вернее не очень ярко чувствовала и без того слабую энергетику высшего. Но все-таки она её улавливала. Без этого было никак, её природа была такова, ни на минуту не позволяя ей перестать чувствовать эту манящую силу, которая тянула, но при этом была столь недоступна. Особенно сейчас. Неутолимая тяга! Порочная… Но вот чуть кольнуло внутри. Иоланда внешне не изменилась, когда как внутри вихрь чувств усилился в сотни раз. У неё получилось. Энергетика демона становилась менее обрывочной. А внутри все ещ1 больше стало напрягаться. Никогда бы наверно Иоланда не подумала, что будет рада этому чувству, от которого обычно ей приходится уносить ноги подальше от места, где это чувство возникло. Но сейчас… Сейчас другое дело. Она сейчас не посмеет сдвинуться с места. Если только демон не решит продолжить путь в скором времени. Если вообще решит, если не бросит её. Признаться, Иоланда даже не сразу почувствовала, что что-то впилось и без того разорванное запястье. Но стоило лишь ей оторвать взгляд от закрытых глаз демона и посмотреть на руку, с которой текла кровь, как Иоланду окатило холодом. С одной стороны она была шокированная тем, что демон впился в и без того доставляющую много неприятных ощущений рану. Но это не столько было серьёзно, сколько то чувство радости, что  обуяло девушку. Пусть она и не сомневалась, что это поставит демона на ноги, но радовалась внутри как ребёнок от того, что он приходит в себя. Потому она не стала ничего предпринимать и по-прежнему продолжила сидеть не шелохнувшись. Даже лицо не изменилось. Как было с трагической миной, так и осталось. Когда же Везельвул открыл глаза, Иоланда немного ожила в лице, пусть и стало оно как мрамор бледным. С взгляда исчезла та серая пелена грусти. Почти не моргая, она смотрела в глаза высшему. Но в её взгляде почти ничего не выражалось. Ибо и без того темно было, чтобы рассмотреть что-то в темных глаза девушки, на которые не попадал свет совсем. Не ощущала Иоланда и слабости, которая упрямо нарастала о того, что много крови теряла девушка, жертвуя тем самым многое. Ведь чем больше сейчас уйдет, тем раньше раскроется её сущность, которая принесёт большое количество неприятностей. Как только демон отпустил её руку и приподнялся, Иоланда даже не шелохнулась, по-прежнему не сводя глаз с глаз демона. С её уст хотел было сорваться тихий шепот о том, что она рада, что Элиас  приходит в себя. Но не сужено было этим словам обрести звуковое воплощение. Слабость, дала знать о себе проклятая слабость из-за потери немалого количества крови.
Сложно было описать, что происходило в эти мгновения с Иоландой.  Вроде бы и радовалась, что все в порядке, что опасность самая отошла в сторону пока что. Но тут же до Иоланды стало доходить, на какую жертву она сейчас пошла. Нет, ей не было жалко сделанного. Девушка не могла понять, почему так необдуманно резко она  сделала это. Ладно если бы немного совсем, как тогда,  пусть даже тогда у демона было не такое плохое состояние. Но ведь она не остановила высшего, позволив ему взять столько, сколько он пожелает. Но сейчас пришла расплата за это. Сильная усталость, сонливость и болезненность начинали одолевать Иоланду. Чувствуя, что она вот-вот начнет покачиваться и потеряет равновесие, упадет, девушка осторожно отодвинулась подальше, в угол, прислонившись боком о стену. Раненная рука неестественно легла рядом. Иоланда совсем не думала о том, что рану стоит перевязать, ибо та была сделана ею и самостоятельно не затянется. Но не смотря на это, шлейф., уже не белоснежный, как ранее, сняла. Ей на мгновение пришло в голову, что раны Везельвула следует перевязать. Но быстро эта мысль выветрилась, потому тот так и остался лежать рядом с её спутником, где до этого сидела она сама. Ничего отвечать она не стала, так как не хотела показывать своей ослабленности. Опустив голову на холодный камень стены пещеры, Иоланда тяжело задышала, расслабившись и дав себе возможность спокойно дышать, так как до этого она сильно была напряжена. Сил не прибавлялось, но и не сказать, что и не убывали… Вместе с более поалевшей, посветлевшей кровью на песок выпускалась и сила девушки. За хаосом ощущений и мыслей она не ощущала этого, забыв совершенно о том, что ей следует быть более внимательной к себе.
Главное, что опасность миновала для того, кто сейчас медленно но верно возвращал сердце Иоланды к жизни…

+1

6

Почему раньше он не чувствовал себя так же, как чувствовал себя сейчас? Ведь именно в эти мгновения он со всей полнотой осознавал, что именно он может предпринять и как двигаться дальше, к намеченной им цели. Почему-то сейчас, несмотря на уже не столь серьезные, но все-таки болезненные раны, "букетом" рассыпанные по всему его телу, несмотря на то, что головокружение никак не желало покидать его - сейчас он понимал, что готов добиваться своего как никогда. Мыслительный процесс вновь крутил не имеющий пределов механизм шестеренок, и теперь, словно вынырнув из глубокого омута, он понял, насколько был слеп раньше... И хотя, возможно, это звучало чрезмерно "напыщенно", ему казалось, что в этом его выводе нет ни единой капли лжи. А ведь и впрямь: как иначе, если не так? Еще две недели назад он, сам того не подозревая, позволил чувствам взять над ним верх и руководить столь долгое время - судя по всему, именно в этом был один из источников его недавних проблем. Один из основных источников. Сейчас он и сам поражался тому, как мог допустить такое. Ведь, как-никак, он всегда был предельно осторожен, не поддавался даже на самые изощренные провокации, и уж тем более никогда не шел на поводу у своих эмоций. В его сознании, неотделимо от него, всегда стояла своего рода "стена": броня без единой трещины, сквозь которую в его разум не мог пробраться никто, абсолютно никто - даже самый умелый из чернокнижников. И мало кто из высших Преисподней оставался в неведении касательно того, насколько он был осторожен во время какого бы то ни было разговора; пусть и разумом он всегда был напряжен. Буквально за одно мгновение он мог подобрать фразу, сбивающую противника любого темперамента с толку!.. А теперь. Теперь он дошел до того, что вышел из себя лишь из себя лишь по причине грубой халатности. Ведь даже несмотря на то, что идущее с ним рядом уже практически месяц, существо, хоть и являлось "крусником", но при этом было просто настолько, что он мог читать его как открытую книгу. С такого рода "дилетантами" он обычно справлялся ежедневно, без труда заводя их в ведомую лишь ему одному хитросплетенную словесную ловушку. Он считал себя истинным мастером этого дела - собственно, именно таким, каким и должен быть настоящий потомок Белиала, князя лжи, одного из легендарных родичей самого Господина. Но почему же тогда он позволил себе так легко сорваться... Прислонив тяжело гудящую голову к сырой и склизкой поверхности каменной стены, он полуприкрыл глаза, совершенно забыв о реальном мире и происходящем. Тогда... Тогда произошло нечто... Да, так и есть - он вспомнил о тех днях. Днях, о которых он зарекся не вспоминать. И лишь одного упоминания о прошедшем хватило, чтобы нарушить весь тот строго-рассредоточенный аппарат, на котором и держалось его самообладание. Именно в тот момент все и пошло не так, как должно было идти, и он упустил несчетное множество моментов, которые сейчас были бы хорошей опорой в его общении с ней... Ох, ворох мыслей беспрестанно кружились вокруг его спутницы...
  Прежде всего было необходимо выяснить, произошло ли что-то за то время, пока он был без сознания - это было, пожалуй, особо необходимо. Слезы девушки неприятно удивили его: ведь, коли она, пусть и скрывающая накопившееся за целую жизнь отчаяние,  все же опытно не показывала его, и вдруг, совершенно неожиданно, впала в подобное состояние... В данном случае, он не сомневался, что нечто не самое приятное произошло за то время, пока сознанием он находился довольно-таки далеко - однако выпытывать подробности он пока что не собирался. Сейчас он прекрасно осознавал, что по его, частично его, вине они сейчас находятся в столь бедственном положении. Конечно, нанесенные ему ранение были много опаснее, чем "ушибы" по сравнению с ними, которые получила девушка. И все же не стоило обладать большим умом, чтобы понять - он выпил слишком много ее крови, что сказалось на ее состоянии весьма и весьма плачевно - да и то, мягко выражаясь. К сожалению, демон мог только гадать, насколько серьезно подобное для крусника - о, который раз подряд он негодовал от того, что за всю свою жизнь никогда не слыхал об этих существах! - и исключительно поэтому он с беспокойством размышлял о том, не стоит ли как-то исправить положение, и избежать опасных последствий. Размышление касательно того, отчего он столько дней подряд путался в примитивнейшей из ловушек отошли на второй план. Ведь именно сейчас он желал продолжить это, без сомнений, рисковое дело, и было ли то неким эффектом, оставленным энергией Иоланды, ему сейчас было не особо важно. Он уже успел убедиться в том, что сама по себе девушка - создание, наделенное немалым количеством полезных свойств, и если не уберечь их всех, то потом можно немало пожалеть об этом. В голове что-то неприятно ухнуло, отдаваясь эхом в потемках сознания, и практически тут же стихло, заглушенное большим количеством энергии. Да, с таким количеством сил он сумеет регенерировать уже сегодня к вечеру. Однако... Взгляд Везельвула, в большинстве своем не выражающий ничего, помимо глубокой задумчивости, упал на девушку - неестественная, мертвенная бледность все еще не сходила с ее лица и рук. Что же касается рук... Высший бросил взгляд на ту самую руку, которую он не выпускал из мертвой хватки уже достаточно долгое время. Так он и застыл - в глазах его блеснул огонек недоверия.
  Рука крусника, от запястья по всей ладони была залита темной во мраке пещеры кровью; бессильно обвисшая, казавшаяся лишним, совершенно инородным отростком на фоне ее самой, она одновременно притягивала... и в то же время демону становилось не по себе. Он воочию видел, как во время их "путешествия" через Дикие земли на девушки в течение нескольких минут заживали царапины подобного рода - и в способностях ее к регенерации он ни сколько не сомневался. Однако сейчас происходило нечто совсем, совсем другое... Кровь продолжала тонкой, но неумолимо текущей струйкой орошать каменный, мшистый пол пещеры. Возможно, конечно, что этот процесс вполне в порядке вещей; точно так же возможно, что это связано с его недавно прокатившейся волной жажды, из-за которой крусник лишилась весомого количества красной жидкости. И все же он, Зеллус, отличался от смертных по многим параметрам, выражаясь научным языком: в данном же случае, он учитывал все, даже мельчайшие детали поведения и состояния своей спутницы, соотнося их и делая соответствующие выводы. В конце же концов он, осторожно "дотрагиваясь" нитями своего сознания до ауры девушки, постепенно сумел проникнуть ближе к ее душе - сейчас, когда она была практически обездвижена, это не представляло большого труда. В какое-то мгновение неожиданным приступом боли взорвалась левая рука, и практически в тот же миг - раненное колено; и это чуть не привело к срыву проделанного им аккуратного пути через рваное, едва ли не в прямом смысле этого слова, сознание крусника. Однако же, сумев вовремя ухватится за какой-то из обрывков воспоминания - от напряжения высший плотно закрыл глаза, - он сумел вновь встать на уже проложенный им путь... И тут же, настолько осторожно, насколько это было возможно, дабы не покалечить девушку, высвободил нити своего сознания из ее беспокойного духа. Следом за тем последовал еле слышный, но тяжелый вздох.
   - Как и предполагалось - ее тело было обескровлено самую малость, но при этом что-то внутри нее слишком резко отреагировало на это... И запястье не заживет... Коли так будет продолжаться и дальше. В таком случае, она долго не протянет, разве что не напав на меня... Да вот только этому не будет дозволено закончится так скоро.
  Мысленно сделав себе своеобразную замечание, чтобы не забыть поразмыслить над этим феноменом позже, он попытался несколько поменять свое положение, дабы оказаться лицом напротив лица Иоланды. По крайней мере, он рассчитывал на то, что это произведет хоть какое-то воздействие и заставит ее очнуться из болезненного полусна, в подобии которому совсем недавно прибывал и он сам. От подобной дремы совсем недалеко до полной потери сознания, а там ход событий может принять не самый приятный оборот. Везельвул, предприняв несколько попыток разбудить разум крусника посредством вмешательства в него его собственного сознания, вскоре оставил тщетные попытки. Девушка, казалось, завязло в некоем подобии тумана или трясины, это можно было означить чем-нибудь подобным - и не желала выбираться оттуда... Или же ее просто что-то не пускало. Приподнявшись чуть выше и одновременно прилагая все силы для того, чтобы игнорировать вновь отозвавшуюся глухой болью ногу, он, стараясь говорить четко и спокойно, произнес:
  - Перевяжи руку. Прямо сейчас. И не поддавайся сну - открой глаза... Давай же, тебе стоит остановить кровотечение. Скорее!..
  В конце фразы Зеллус едва удержался от того, чтобы не выкрикнуть последние слова во весь голос. Эхо, отскакивающее от стен и потолка, создавало достаточно громкую акустику и лишний шум был совершенно ни к чему. Вновь аккуратно разогнав энергию по всему телу, он сумел несколько утихомирить боль, однако, при неожиданном, решающем приступе, он не смог сдержаться от того, чтобы крепко стиснуть зубы и нахмуриться. Он не мог позволить себе ни застонать, ни тем более закричать: он и без того слишком много позволял себе, находясь рядом с этим существом... Это можно было понять даже в том случае, если не закрывать на все происходящее глаза. И это особенно не устраивало высшего - что, собственно, уже не требовалось объяснять. Возможно, более всего на свете ему сейчас хотелось поскорее достичь желаемого и покинуть общество этого, без сомнений, полного нераскрытых загадок, но вместе с тем опасного создания.
  Сейчас, находясь здесь, он отчасти терял ощущение прежнего "себя". Раны были тому причиной? Или же девушка, сейчас находившаяся здесь?
  Это состояние воодушевление не могло перебить ощущения того, что за ним кто-то наблюдает. Что-то отвратительно мерзкое, ужасно-непостижимое - что-то, противное его истинной сути. И ему хотелось бежать от этого. Хотелось забыть это. Хотелось уничтожить это.
  Но оборвать свою собственную жизнь он просто-напросто не мог. Следовательно, и убить крусника у него не хватило бы сил. Да и так ли это ему нужно? Мысли путались, заставляя его теряться в них, а не как прежде - их теряться в нем. С одной стороны, он точно обозначил свою цель, но с другой, он не знал, чего желает. Уснуть и тем самым очистить разум? Нет. Если он заснет, то заснет и Иоланда.
  А если заснет она, то им обоим уже не будет суждено проснуться.

+1

7

Раз за разом, вдох за выдохом… Медленно сердце успокаивалось, забывая о прежней тревоге и беспокойстве. Столь благоприятно действовала тишина на Иоланду, что девушка ни о чем фактически не думала. Казалось, привычный быстрый ход мыслей вот-вот остановится. Тишина всегда успокаивает. Даже тихое шуршание капель дождя по сухой листве лесного настила не беспокоило сознание девушки. Всё начинало возвращаться в прежнее русло. Пусть и не такое уж и нормальное, но всё равно лучше, чем было. До этого бушевавшее противоречие принципов и действий утихло. Что сделано – то сделано. Зачем сожалеть об этом? Пусть и частенько Иоланда повторяла себе, что всё, что  не делается,  к лучшему, верилось в это с большим трудом. Видеть что-то хорошее в происходящем было относительно непросто. Общий план ситуации , положение дел были более чем плачевными. Время шло, его не остановить. А ничего толком не делается… А с другой стороны, опасность миновала, Иоланда вернула Везельвула к жизни, второй раз не дала ему покинуть этот мир, который так тяготит. За прошедшее время в этой пещере с тех пор, как демон пришел в себя, Иоланда не раз отмечала про себя, что это второй раз. Второй раз не только она его спасает, но и как это делает. А всё ради чего7 Ради спасения. Ради свободы. Пусть и короткой. Но свободы. Когда можно будет спокойно вдохнуть воздух, зная, что никто тобой управлять не будет. А уже какую плату возьмет демон – не важно. Вот о чем  о чем, а об этом Иоланда совсем не задумывалась.
За созерцанием закономерностей того, что происходит с ней вблизи этого демона Иоланда не замечала, что кровь по-прежнему медленно стекает уже на песок. Да и как тут заметишь… Когда все тело малость ломит, когда затекают конечности, когда в ушах звенит.
И всё-таки эта тишина была особенной! Она столь необычно действовала на Иоланду, что та совсем канула в забытьё, находясь в сознании. Не хотелось ни радоваться, ни плакать. Ни дышать. Просто смотреть в одну точку, думать о том, что только что произошло. А ведь действительно, что сейчас произошло? Трезво мыслить не получалось. Мысли сильно путались, были столь медлительны, что быстро терялся смысл складывающихся фраз в голове. Дурманила, пьянила разум нарастающая энергетика Везельвула. Естественно, ведь демон поправлялся. Столько сил отдано было ему  столь сокровенным методом. Если раньше Иоланде никогда не удавалось забыться, не обращать внимания на это ощущение природное своё, то сейчас это ей  с огромным успехом удавалось. Что-то сильно изменилось в ней резко. Пока что девушка сама этого не понимала, но мысли постепенно шли к тому.  Холодный камень глушил какие-либо ощущения девушки. Неудивительно, что она так жалась к нему, чувствуя каждой клеточкой неприятное прикосновение к холодному и шершавому камню, который норовил оставить при каком-либо её движении на бледной коже царапины и раны. Только могла ли такая мелочь её волновать?..
Она бы и дальше продолжала жаться к камню, словно желая стать такой же, каменной, бесчувственной и спокойной, как эти древние своды пещеры.  Но голос демона резко прорезал её сознание острым клинком, возвращая её тем самым в реальность. В один момент её состояние резко изменилось. Она вдруг ощутила сильный холод, отчего стала дрожать. Ответ сразу не последовал. Иоланда какое-то время приходила в себя. А после на неё напало сильно удивление, что уж кто-кто, А демон про неё вспомнил, да ещё и впервые за все  время обратился к ней таким тоном. Это было довольно неожиданно. И куда пропала его резкость и всё прочее? До девушки не доходило, что-то могло быть связано  с тем, в каком состоянии ныне она. А может на Элиаса так подействовали её же действия… Точного определения дать было нельзя.  Как-то спонтанно собрались слова в одну единственную фразу:
- Вспомнил-таки обо мне…
Иоланда произнесла эти несколько слов почти шепотом. Голос её был тих, спокоен. Подбирать какой-то особый тон или совершать какие-либо другие манипуляции ей было невмоготу. Контролировать себя она сейчас не могла. Попросту не было ни сил не желания. Может потому и вместе со словами на её лице появилась какая-то странная улыбка. Непринужденная, теплая улыбка, которая вовсе не исчезла в тот же миг. Почувствовав то, что она улыбается, Иоланда медленно закрыла глаза. Было приятно. Непонятно почему, отчего да и зачем. Но стало вдруг так хорошо. Да что же с ней такое происходит?..

офф: ну я как всегда с сюрпрызом... лучше не получилось(

0

8

Если говорить начистоту, он и сам не ведал, что будет лучше для него - в частности для него. С одной стороны, он понимал, что ему действительно хочется оставить все как есть, не приближаться к становящейся все более странной, круснику, а более того - просто забыться долгожданным сном и не выходить из него еще как минимум два дня. Но ведь, в то же самое время, он осознавал насколько ослабла его спутница, отдав весомую часть своей энергетики; и все это при том, что на ней лежит, ни много, ни мало, две демонические печати. Подобного рода давление было если и не самым сложным, то, по крайней мере, тяжелым, и он в какой раз попрекнул себя за то, что из всех договоров смог выбрать именно такой. Но, что поделать, на тот момент выбора у него было немного. Прибавить ко всему жуткий голод и встречу с существом-загадкой, которую он так и не разгадал до конца - таким образом получится, что он выбрал вариант, который мог бы "защитить" его. Да, никто не мог обвинить его в легкомыслии, с самой своей молодости он научился не недооценивать способностей противника, даже изученного вдоль и поперек: а тут же было создание, о котором ему было совершенно ничего не известно. Кто же мог знать, какие карты держит оно у себя в рукаве и что у него на уме... Да, невозможность использовать телепатию пребольно ударила по его возможностям и сковала руки. Даже сейчас он не был уверен во всем до конца, и осознание того, что придется все время предохранятся, имея дело с девушкой, не особо успокаивало его. Однако контролировать ситуацию он не мог, да и не имел права, честно говоря. Сейчас наибольшей ошибкой было бы тратить время попусту на "разборки" со странным, мягко говоря, существом. Сроки поджимали, им следовало поторопиться, если они хотели добыть тот раритетный артефакт без больших осложнений, особенно со стороны загадочного Д'ероски... О котором, по правде говоря, ему было кое-что известно. Одним из единичных фактов, которые приносили ему успокоение, было то, что до Меридиана оставалось всего несколько дней пути, тогда как до истечения времени договора была целая неделя. Два месяца... Два месяца пролетели как половина, тогда как обычно пространство вокруг демона текло медленно и неповоротливо, отбывая и прибывая незаметно. Все-таки есть что-то приятное в этих новых ощущениях... Если бы и ситуация, в которой он сейчас находился, была бы такой же приятной.
  Ему не хотелось не то что вставать - не хотелось даже смотреть в сторону девушки, истекающей кровью. По всей вероятности, она прекрасно могла справиться с ситуацией сама, если бы у нее было такое желание - но в том-то и дело, что последнее полностью отсутствовало, замененное полной апатией и непониманием ситуации. Сама же рана, разумеется, сама по себе не была серьезной, можно сказать, она являлась своего рода царапиной - однако в то время, как обычные порезы затягиваются по истечению короткого времени, рана, нанесенная демоном, отталкивает регенеративные способности существа. Иногда - вообще не поддается им. В данном же случае демон уповал на первый вариант, и все же одной лишь силы мысли в данном случае было недостаточно. Смертельный исход, конечно, маловероятен, но если не сделать перевязку сейчас, то ему придется сместить весь график и в Меридиан они попадут еще очень и очень нескоро. Бросив задумчивый взгляд на темный плащ, чей конец показывался из вещмешка, он, вытащив его, помял в руках. Нет, дело точно не может идти такими темпами. Примерившись и взявшись за ткань уже здоровой правой рукой, левой он резко дернул за край плаща, разрывая льняную материю по практически ровной полосе - сам же "элемент гардероба" привыкшему к роскоши демону было не жаль. Крусник что-то бормотала себе под нос, обращаясь то ли к нему, то ли, что более вероятно, к себе самой, но обращать на это внимание ему совершенно не хотелось. Что может быть позорней для исчадия Преисподней, чем погибнуть столь глупой смертью - от своего же собственного договора! Однако ж, разве не сам он совсем недавно размышлял над тем, что жизнь девушки вне опасности? Не оборачиваясь к ней, дабы не акцентировать много внимания, он осторожно "дотронулся" до ее ауры энергетическими нитями. И уже не знал, как говорят смертные, "смеяться ему или плакать". Общее состояние крусника было вполне стабильным, можно сказать, еще часик-другой - и она полностью регенерирует, так как в ее теле сейчас происходил, пусть и до тошноты медленно, процесс восстановления. Но в то же время ее душевное состояние, как в итоге он сумел определить, стремительно ухудшалось. А уж в чем, в чем, в том, как сказывается душевная болезнь на плоти, он имел представление и при этом самое полное. Если стремления к выживанию нет, то и организм отказывается работать, постепенно сбавляя свой ход, как неисправные часы все чаще и чаще ошибаются, то отставая, то, наоборот, спеша. Вероятно, подобные мысли были преисполнены своеобразной напыщенности, однако, многие создания Ада думают примерно в таком же направлении. Тяга к существованию нередко выручает... Но в то же время может лишить всего, если слишком сильно отклониться от проведенной ею черты. А уж об этого ему сейчас хотелось меньше всего. Сначала немного приподнявшись, а затем приложив определенную толику усилий, демон встал и, ничего не говоря, подошел к тому месту, где распростерлась крусник. Нагнувшись и взяв ее руку в свою, другой он стал перевязывать рану. На деле, весь процесс занял не больше пары минут, но для него это было как минимум полчаса. Везельвул, чувствуя дурманящий запах крови, возжелал одного - просто забрать всю энергию, высосать ее, не оставив ничего. И опять же он понимал, что сейчас все, что он мог - лишь ждать. За стенами пещеры шумно барабанил по черной почве, по листям деревьев, омывая их стволы: небо, казалось, разверзлось в небе, гневаясь на что-то. Смерть капеллана? Почему-то лишь вспомнив о нем, высший улыбнулся - легкой, еле заметной улыбкой, но не насмешливой, а, скорее, радостной. Теперь все волнение, терзавшее его после той битвы, исчезло, и ему казалось, что тот случай в руинах относится к какому-то совершенно иному отрезку времени - а то и вообще не имеет к нему, Зеллусу, никакого прямого отношения. И теперь, размышляя об этом как приятном наваждении, а какой-то давней победе, чей вкус еще не растаял на губах, он радовался, подобно бесу, совратившему свою первую девственницу. Уже рефлекторно делая перевязку, всего через минуту он забыл о том, что сейчас перед ним была добыча, радуясь этой потаенной маленькой "шалости". Совершенной не им, а кем-то другим. Кто-то другой умирал, испытывая страшную боль, кто-то другой испытал на себе всю силу освещенного оружия. Кто-то другой, но не он. Разве что он вел знакомство с этим кем-то... Когда-то, да и то, это лишь вероятность. Туго "скрутив" ткань на руке девушки, он завязал концы повязки маленьким крепким узелком и, неестественно медленно поднявшись, вновь ушел в свой уголок. Наваждение покинуло его нескоро, и улыбка еще около двадцати минут блуждала на губах демона. Затем, резко очнувшись, словно от резкого толчка он, проморгавшись, обратился к круснику - поворачивать головы в ее сторону он не стал.
   - Если ты не будешь осторожна, в следующий раз умрем мы оба. Подобной же кончины мне хотелось бы избежать - так что советую тебе быть повнимательней и, если такое возможно, аккуратней. Как ты понимаешь, мы несколько... отклонились от изначального маршрута, однако, ненамного. Три-четыре, может быть, пять дней пути - и мы доберемся до Меридиана, а уж там и до твоего "хорошего знакомого" - Везельвул так и не мог понять, зачем ему понадобилось вставлять такого рода "шутку" в разговор, - если удача будет сопутствовать нам, книга будет в нашем распоряжении еще до истечения времени договора. Поэтому выступаем мы завтра на рассвете... Постарайся отдохнуть, иначе с такого рода мертвым грузом нам никуда не поспеть.
  С этими словами высший прикрыл глаза и, словно отринувшись от окружающего его мира, погрузился в приятную полудрему. С последним своим словом он как будто бы забыл о том, что поодаль от него сидела девушка. Мысли больше не посещали голову демона, освободив ее практически полностью и давая тем самым шанс как следует отдохнуть. Да, как-никак, и ему требовался перерыв - даже энергия крусника, как оказалось, не была всесильна. Однако боль ушла практически окончательно, оставив лишь сильное покалывание в тех местах, где раньше были глубокие раны - все-таки он, Везельвул, в узких кругах был известен своей сильной регенерацией. Больше ничто не причиняло ему беспокойство: он позабыл и о капеллане, которого убил, и об Аде, к которому стремился, даже о девушке, но только в последнюю очередь - все запах крови, вселявший в него уверенность того, что он может просто подойти и убить ее, забрав прежде всю жизненную силу. Ведь этого так хотелось... Дождь снаружи продолжал непрерывно стучать, отзываясь слабым эхом в его голове и давая понять, что завтра день для путешествия через лес будет самый подходящий. Почему он так думал?.. Наверное, всему виной...
  И на этой мысли дремота обратилась в крепкий сон, унесший Везельвула к великим праотцам, тем, кто правил хаосом когда-то до него. По крайней мере, ему самому хотелось верить в то, что он действительно повстречался с ними.

***

  Его разбудило болезненное ощущение в правой руке, на которой орудие капеллана оставила глубокую рану. Как оказалось, сила Небес еще не полностью покинула его тело и, нарушив один из процессов организма, замедлила регенерацию, а затем обратила ее в обратную сторону пока он спал. Рана на руке начала понемногу раскрываться, обнажилась плоть, вокруг которой разве что "не летали мухи", и Везельвул, выругавшись про себя, приложил некоторое количество усилий для того, чтобы вновь вернуть ход восстановления в обычное русло. В действительности, это оказалось занятием кропотливым, но, тем не менее, энергии своей он на это истратил самую малость и чувствовал себя полным сил продолжать путь. Девушка спала, однако, когда именно она заснула демон не ведал. Да и это, по правде говоря, было не столь важно - рана затягивалась и повязка, когда он прикоснулся к ней рукой, не была мокрой от крови. Та уже успела высохнуть и превратиться в коричневатую корку. Размяв конечности, которые затекли за все то время, что он не двигался, высший вышел за пределы пещеры. Солнце совершенно не грело, что порадовало его, так как марш-бросок, который он рассчитывал сделать, крусник вряд ли смогла одолеть на солнцепеке. А вот слякоть, конечно, была неприятным припятствием. Если бы у них была возможность полететь... Но нет, крылья высвобождать он не будет - по крайней мере, сейчас. Мысли же в его голове обрели приятное равновесие и настрой его отчего-то был каким-то неестественно приподнятым. То же, что он сделал позже, не поддавалось даже его пониманию; подняв с семли небольшой круглый камешек, полсантиметра в диаметре, демон, посмотрев в сторону девушки, ухмыльнулся - сделав легкое движение кистью, он запустил его прямо в крусника. "Снаряд" же в то время, в секунду преодолев расстояние от входа в пещеру, ударился о щеку девушки, не оставив следов, но, тем не менее, сотворив отдачу. "Жертва" же после подобного меткого удара навряд ли могла не проснуться... Да и впрямь, ждать не особо пришлось. Улыбнувшись очнувшейся девушке одной из своих "особых" улыбок, Везельвул, не говоря ни слова, медленным шагом пошел по влажной земле туда, где, по его соображениям, находился город. В словах не было необходимости: почему-то после вчерашней ситуации не хотелось ничего говорить. Вещмешки же он решил оставить здесь, в пещере - конечно, он навряд ли устал бы от переноски столь небольшого груза, но зачем им лишняя поклажа, если нужно преодолеть совсем не маленькое расстояние? Сейчас же более всего он думал о том, с кем ему предстояло встретиться и, скорее всего, сразиться. Тут главное не забывать, в чем состоит его цель - попасть в демонический мир. А уж украсть Книгу - задача второстепенная. Главное все обдумать по дороге в город, все, до последних мелочей. Так же тщательно, как он обдумывает обычное крупномасштабные планы. И тогда успех будет у него в руках. Девушка же следовала позади - он явственно слышал, как ее ноги касаются палой листвы, покрытой не то росой, не то - каплями вчерашнего дождя.
  Лес сомкнулся над его головой и отчего-то загадочный полумрак, окруживший демона, вселил в него надежду на исключительно благополучный исход.
  Что за глупость? А может ли быть иначе?

---> Меридиан - город Гильдий --> Жилые дома

+1

9

Виденье за виденьем следовали в мыслях Иоланды. Внешняя тишина, нарушаемая лишь негромких шорохом дождя успокаивала, наталкивала на сон. Между тем, образы, возникающие в воображении девушки, не давали ей уснуть крепким сном, который бы помог ей восстановить силы, отдохнуть, расслабиться, в конце концов. Слишком сложный день вышел. Ясность разума, которая становилась все сильнее, рассказывала девушке, что же творила она, когда впала в руинах в беспамятство. По телу Иоланды проходил не раз холод. Немало жутких картин встречала и творила крусник за свою недлинную жизнь. Те были гораздо жесткие, по сравнению с последними событиями этого дня. Но почему-то Иоланде было жутко от этих воспоминаний. Тот холод, в который заключало е осознание своей беспомощности, окончательно отрешал девушку от реальности. Уходя глубоко в раздумья, Иоланда забывалась обо всем вокруг. Хотя о том, что она привела в чувства Везельвула, она помнила. Силуэт демона стоял перед её глазами в самых ярких красках. От этого становилось и приятно и страшно одновременно. Противоречивость чувств вносила толику хаоса во внутреннее спокойствие девушки, вызванное жуткой усталостью и ослабленностью. Вся странность этого состояния не осознавалась Иоландой, ибо она парила где-то далеко от реальности в своих глупых грезах, которые  немыслимо не сочетались с тем, что её окружало и что ей светило в ближайшем будущем.
Время шло, начинало темнеть. Иоланда по-прежнему сидела не издавая ни звука, прижавшись щекой в холодному камню, который постепенно, очень медленно теплел, забирая горечь лица девушки себе. Уже будучи готовой отдаться во власть чар сна, Иоланда не ощутила, как демон взял её за руку. Ибо руки-то она уже и не чувствовала. Столько крови она потеряла и настолько рука замерзла. Довела себя. Такого пренебрежительного отношения Иоланда к себе никогда раньше не проявляла. Уже когда Везельвул перевязал ей руку и опустил её обратно, Иоланда чуть дернулась, придя в себя. Первое, что с ней произошло – это потрясение. Бросив украдкой взгляд на демона, она поёжилась. Но при этом в мыслях пробежала нотка удовольствия. Весьма своеобразного.  На мгновение ей стало так тепло и хорошо, что позабылось все недомогание общее. Что накопилось. Непонятное прояснение тут же прошло. Иоланда опустила голову и встряхнула легонько ею, пытаясь разогнать сумятицу мыслей. Но как будто этому суждено было случиться!.. Легче ей не стало. Коснувшись рукой надежно завязанной повязки, Иоланда чуть приспустилась, сползя немного по каменной стене ниже, тем самым устроившись поудобнее. Как и ранее, до её сознания не дошли слова демона, лишь только чуть уловила девушка звук его голоса, который отозвался приятным эхом в её сознании, не донеся ни единого словечка. Когда же в пещере воцарилась вновь тишина, Иоланда украдкой улыбнулась такой улыбкой, которой давно уж не улыбалась – улыбкой облегчения. Правда облегчений-то по сути не было. Однако отсутствие логики для Иоланды было обычным делом…  И на этом хоть чуток связный поток мыслей закончился и девушка уснула крепким сном облегчения.
Когда же ранним утром следовало проснуться по привычке, Иоланда продолжала спать пусть и не очень крепким, но довольно стабильным сном, который не нарушался не шумом деревьев, ни выкриками ранних птиц и животных. За время сна она более или менее восстановила силы, приобрела ясность мыслей. Ещё довольно долго бы девушка спала бы, если бы не ощутила резь в щеке резкую. Инстинктивно подорвавшись от неприятного ощущения, которое сигнализировало об какой-то опасности, Иоланда на минуту оцепенела. Увидев, что это была шалость демона, девушка ещё больше впала в ступор. Что это было за действие с его-то стороны? Тут  уже никакая логика, даже её отсутствие не могли объяснить, что произошло. Нацепив мину обиды и неприязни одновременно, Иоланда потерла рукой, на которой была повязка, ушибленное место, где возникла и тут же исчезла маленькая царапинка от камушка. Если бы не поражение от того, что на руке появилась повязка, Иоланда бы точно взяла камень покрупнее и зарядила им прямо в голову высшему, который с довольным видом выходил из  их укрытия.  Но внимание девушки привлекла повязка. Стоя и смотря на неё, Иоланда с трудом вспомнила вчерашний вечер, когда она и появилась на руке. Лишь когда Иоланда уверилась ещё раз в мысли, что повязку сделала она не сама, она последовало смиренно за Везельвулом, подумывая о том, что что-то явно не так. То ли с ней, то ли с демоном.
---> Меридиан - город Гильдий --> Жилые дома

Офф|Офф

можешь меня убить, лучше не получилось Т_Т каюсь,каюсь, исправлюсь в следующем посту

0


Вы здесь » ... » Скалы драконьего глаза » ·"Пещера Одного Одинокого Огра"