...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ... » Улицы города » ·Дом на окраине


·Дом на окраине

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://mpl.mybb.ru/uploads/000e/bc/1f/10738-1-f.jpg
Крупный, уютный, добротный дом возле речки, каменный, крытый рыжей черепицей. Аккуратные маленькие окошки с резными рамами любопытно заглядываются на соседнюю улицу, а поздно вечером, когда хозяйка задерживается на работе, на подоконнике зажигают свечку, выполняющую символическую роль маяка - Ринальд все-таки обещал родителям заботится о сестренке. Рядом растет частенько стучащее в окна узловатыми ветвями деревце неизвестного происхождения - знаете, из тех ,которые покупаются вместе с домом, но и выкорчевываются только с ним же. К входу ведут белые каменные ступеньки, вдоль которых заботливой рукой Торреля-старшего высажены кусты чего-то теоретически цветущего. На практике сие растение оказалось чем-то вроде плюща, весьма романтично увившего стены домика. Слева от дома - небольшая конюшня, в которой обирают всего две лошади - белая Бинки и шоколадный Маркус.
Изнутри оформление дома сходу наводит на мысли о зажравшейся аристократии классических бэкграундах, сошедших со страниц какой-нибудь из книг о Шэ-Холмсе  - темные тона, тусклое освещение, какие-то невообразимые склянки и колбы, наводящие на здравую мысль о том, что изготовивший из стеклодув страдал икотой, а в склянках и пузырьках  - растворы всех цветов спектра, от классического ядовито-зеленого до мрачноватого темно-красного. В углу - фортепиано, на котором  неплохо играет Ринальд и вот уже который год безуспешно пытается освоить Энлирэ.
В целом каждая комната в доме перебывает в состоянии творческого хаоса и вечного, просто-таки неубиваемого беспорядка, в том числе и "мастерская" хозяйки, в которой она зачастую и ночует, так и не добираясь до теплой-уютной постельки.
Дом двухэтажный, с имеющимся подземельем и камерой для пыток погребом и чердаком, на котором хранится такое невообразимое количество хлама, что сами хозяева едва ли подозревают об этом.

0

2

» Хозяйство деревни » Заброшенная мельница
Обидно было… Только-только просохла более или менее одежда, да и сама Иоланда, как её страх выгнал девушку снова на дождь, грязь.  Долго в небе она не держалась. Удалившись от мельницы, девушка больше не имела нужды прибегать к помощи чего-либо кроме своих ног для передвижения. Хотя идти босиком было не очень комфортно по мокрой дороге, траве. Камни неприятно царапали и кололи ступни, трава же была скользкая и грозила опрокинуть девушку при сильном порыве ветра. Ей же было вновь все равно.
Её, как подневольную ныне, не должно было волновать. Только как исполнить веления господина, дабы не накликать его недовольство. Иоланде же хотелось напакостить Рику. Да так напакостить, чтоб у того зубы от злости заскрипели. Но девушка прекрасно понимала, что если напакостит, то получит огого как. А мучения ей надоели. Она устала от них. Ей, как любой девушке, хотелось нормальной жизни, которой её лишили.  Столкнувшись с Д’ероской, Иоланда вспомнила себя подростка, свои розовые мечты. И словно вернулась на пять лет назад. Поёживаясь от дождя, Иоланда не без улыбки вспоминала свои прежние, те далекие мечтания. Особенно потешала её мечта о большом доме, в который бы её увез суженый. Хотя это были классические мечты любой девочки того возраста. Сйчас же Иоланда давно уже переросла этот возраст и те прошлые мечты, которые никогда не сбудутся из-за Д’ероски, больно кололи воспоминаньями душу. Тень прошлого пусть и была незаметной, мизерной, но все-таки неприятно гложила настоящее существование Иоланды. Свыклась уже.
Окружённая тонкой вуалью дождя, Иоланда шла, словно призрак, словно косые стрелы дождя не касались бледных плеч, рук, ног. Легкое шелковое платье от впитавшейся влаги стало тяжелым, неприятно липло к телу и мешало двигаться, запутываясь в ногах, цепляясь за ветки кустарников, что росли то там, то сям вдоль дорожки. Только Иоланду это не особо волновало. Она и не чувствовала, что пообдирала ноги снова о камни, по которым спокойно ступала, не переступая острые и все в этом роде. Мысли унеслись далеко, так далеко, что девушка потеряла счет времени. Сколько она шла – час, два, а может и полдня – не замечала совсем. Просто шла.
Закон подлости. Закончился дождь, и Иоланда вышла к какому-то дому. Ну самый настоящий закон подлости. Когда надобность в крове над головой отпала, кров тот появился. Но тем не менее Иоланда была рада и такому стечению обстоятельств. Крыша над головой не помешает. Кто знает, может уже день близится к завершению. Ха плотной пеленой серых облаков не особо было понятно, сколько сейчас времени.
О хозяевах дома Иоланда как-то и не подумала. Возможно тому было причиной неухоженное состояние окружающего растительного мира, что говорило либо об очень ленивом хозяине, либо об его отсутствии. Больше хотелось, чтобы был второй вариант. В таком случае у Иоланды появится шанс спокойно привести себя в порядок или хотя бы просто дождаться хорошей погоды. Физическое утомление и желание подремать хотя бы вели девушку прямо к дверям. Которые оказались не запертыми.  В гостиной царил полумрак, тишина, затхлость. Дом все ещё не остыл после жары. Это немного радовало. Девушка довольно быстро отогрелась и прошла мелкая дрожь. Ни на беспорядок в доме, ни на возникший голод Иоланда не обратила внимания. Её внимание привлек довольно милый диванчик, на который она осторожно прилегла, жаждя отдохнуть. Несмотря на то, что она уже два дня ничего не ела и не пила, она быстро погрузилась в сон. Хотя как не ела… Голод крусника она утолила, а вот обычный голод нет. Хотя обычный ничто по равнению с голодом второго «я».  А за усталостью физической и моральной он не чувствовался. Сейчас хотелось только хорошего сна который никто в таком месте наверно не прервёт.
Человек во сне так беспомощен, слаб. Даже самый грозный воин во сне становится милым и добрым. На Иоланду это правило не распространялось. Даже во сне у неё сохранился тот облик трагического героя повести, который от своей безысходности становится кровожадным и неудержимым монстром, рвущим и мечущим все кругом. Хотя конечно последнему не соответствовал внешний вид:  малость измятое, но все такое же новое на вид шелковое платье, собранные в косу сыроватые все ещё от дождя волосы и так по-детски наивно сложенные под головой руки. Словно это не взрослая девушка, несущая на своих плечах немалую ответственность и мощь, а тот милый подросток, мечтающий о светлом будущем. Возможно это все оттого, что снилось Иоланде именно её не такое далекое. Но такое резко отличающееся от последних пяти лет счастливое время, когда она была юной девчушкой, озорно бегавшей со сверстницами по двору.

0

3

Зал таверны <----

  Шанс - это одно из тех явлений, которое на протяжении всей истории не желает подчиняться законам причины и следствия; действуя в полнейшем беспорядке, фортуна может как обратить на тебя свой взгляд, к примеру, оберегая от промаха твой верный клинок или же, наоборот, повернуться спиной, насмешливо шепча на ухо: "Что ж, бог подаст!" Но, впрочем, такая загадочная и не поддающаяся объяснению вещь, как удача, чаще вызывает к себе ненависть слабых смертных, не имеющих власти над многими природными факторами и событиями. То, что везение - двуликая натура, известно многим, но отнюдь не каждый может смириться с подобным фактом: обычно случается так, что облегчение, позволяющее чувствовать столь приятный самоконтроль, обращается в тяжкий груз, мягко говоря, "неудач", ложащийся на плечи любого, будь то знатный лорд или даже нищий-калека. И не каждый, далеко не каждый может с этим совладать. Некоторые сдаются в первые же секунды, другие продолжают бороться, но... мало иметь одно лишь, "пустое" желание, коим частенько хвастается людской род. Нужно иметь силу. И хотя многие утверждают, что сила - вещь, которая не только не занимает место в списке наиважнейших для жизни параметров, но и является примером весьма отрицательным, в фольклоре показывающем либо недалекий склад ума, либо недюжинное коварство, множество знатных личностей убеждены в обратном. А что, в свою очередь, касается особых экземпляров, то поворот Колеса Судьбы в противоположную сторону для них столь же надежное и привычное дело, сколь для многих - просто-напросто обнажить клинок перед врагом. Однако ж сложно, весьма сложно изменять настоящее, находясь на волосок от погибели. И вдвойне нелегко будет существу, отмеченному пылающим знаком Преисподней, не любим жизнью. Тому, для кого и сама жизнь не много значит.
  Хотя, что толку врать и переиначивать значение достоверной правды? - Именно сейчас, получив хоть небольшую, но верную отсрочку, Везельвул цеплялся за существование как никогда раньше. Испытывать презрение и обращать интерес в скуку было совершенно некогда: нет, никакие преисполненные славных воспоминаний мысли не посещали его, жизнь и пролетала перед глазами, и не было в его голове ни одного поступка, о котором он мог бы сожалеть. И вовсе не инстинкт самосохранения подталкивал его, превозмогая несколько притупившуюся, но не отступающую боль в висках и в многочисленных ссадинах и царапинах по всему телу, идти вперед, стремясь добраться до любого мало-мальски населенного пункта. Странная, будто режущая плоть ножом, ярость, которая была одним из пренебрегаемых им чувств, сломала все барьеры в его голове. Не обходил демон вниманием и многочисленных животных, появившихся сразу, едва он покинул собственноручно созданное им "кладбище". Этого же, однако, было до невозможного мало. Требовалась человеческая, как минимум, душа - и как назло даже следа людской энергетики не мог он почувствовать еще по меньшей мере час. Дыхание сбивалось, меч, раньше даже прибавлявший ему уверенности, теперь предательски повис тяжелым грузом у него на боку и при каждом шаге бил ножнами по бедру, отчего ежесекундно по телу пробегала хоть и слабая, но весьма затруднявшая передвижение, волна усталости. Ярко-рыжие, некогда пребывающие в бесподобном порядке, волосы теперь находились в самом плачевном состоянии, мокрыми от крови и пота патлами свисая со лба. Да, подобные поединки проходили у него не каждый чертов день; он точно помнил лишь один такой, случившийся не менее ста лет назад. И, к своему вечному раздражению, тогда он потерпел поражение. Картинки из прошедших давным-давно и совсем недавно битвах смешались в его голове в один неясный, размытый образ, и, как ни странно, они давали ему больше сил двигаться дальше. Так он углублялся в лес, наполненный бирюзовыми и изумрудными красками солнечного утра, пока за вершинами деревьев не показалась остроконечная крыша какого-то здания. Это весьма подбодрило Везельвула и тот, ускорив, насколько это было возможно, шаг, двинулся по направлению к своему собственному "шансу".
  На архитектуру частной постройки, коей и являлся представший перед то и дело расплывающемся взором демона дом, он не обратил ровным счетом никакого внимания. И лишь дойдя до небольшой, мелководной речки, протекающей неподалеку от дома, Зеллус позволил себе отдышаться и немного осмотреться. Собственно, ни добротной работы дом, ни сам его мирный, словно дремлющий, вид не сейчас не производил на него никакого впечатления. Едва только он подошел достаточно близко к жилому строению, как тонкий след чьей-то знакомой энергетики, вырывающейся из сгустка множества других, слабо кольнул его сознание. Сперва он, правда, не придал этому случаю никакого значения, приняв его за очередную иллюзию, созданную разумом, но после, уже приблизившись к дому почти вплотную, он вновь почувствовал то самое, немного неприятное, чувство. Нет, скорее всего, оно выбивало его из колеи, путало и без того спутанные в ком, мысли, мешало сосредоточиться. И все же сейчас времени погружаться в воспоминания у него не было - от этого слабого импульса разило воистину немалой энергией, и Везельвул почувствовал, что удача благоволит ему. Душа, правда, находилась в, мягко говоря, "покоцанном" состоянии, будто расколовшись сама и расколов при этом сущность ее владельца. В другое время Зеллус бы еще много раз подумал, прежде, чем поедать энергетику такой "больной" души, да еще принадлежащей явно не человеческому созданию, но выбора у него было никакого: еще на полпути к этому дому он значительно сбавил темп, и теперь даже на подпитке из звериной энергии (разве может быть в душе животного много темной энергетики?) ему было не выкарабкаться без чего-то большего. Поэтому, не долго думая, демон толкнул едва прикрытую дверь в дом. Правая рука его теперь покоилась на рукояти меча. Сам Нергал слабо вибрировал.
  Высший решил не таится - да и ступать бесшумно в его состоянии было просто невозможно. Так что по мере того, как он перемещался по дому, оказавшемуся не таким уж маленьким, каким он казался на первый взгляд, половицы то и дело громко и грозно скрипели у него под ногами. Один же раз, переходя из одной комнаты в другую, демон забыл прикрыть дверь, и та хлопнула с такой оглушительной силой, что Везельвул с его натянутыми до предела нервами еле сдержал себя от того, чтобы не выхватить меч из ножен. Но дальше дело пошло легче. И десяти минут не прошло, как демон очутился в метре от двери, за которой находилась его добыча.
  И тут чувства его как будто обострились. Рот исказился в страшной гримасе, и нельзя было понять, улыбается ли демон, охвачен ли гневом или же удивлен. Досада от неведения, в коем он пребывал и капля удивление смешались, и в конечном итоге Зеллус едва сдержал смешок, вот-вот готовый вырваться из его груди. Она! Не было ни единого сомнения, что это была она. Да, душа теперь относила в голову демону совсем иные волны, нежели раньше - словно аура его недавней противницы, его добычи слилась с чьей-то еще, но невидимой ему самому. Однако больше в ней ничего не изменилось - за дверью была она, и он, с легким удивлением заметил, что испытывает некий трепет. Да! Он готов был не просто высосать из нее темную сторону души, нет. Он собирался поглотить всю ее душу целиком. Но теперь он будет осторожнее...
   - Что ж, пташка, сумеешь ли ты вырываться и улететь теперь? - пронеслось в голове демона, и в глазах его загорелся блеск. Неистовый блеск азарта. Легонько, насколько ему позволяло его состояние, он "ухватился" сознанием за сознание девушки, зажав его в несильные, но крепкие "тиски". И только после этой маленькой предосторожности он позволил себе толкнуть полуприкрытую дверь. В комнате, плотно задернутой красными бархатными шторами, царил приятный полумрак. Это явно была гостиная, достаточно большая, чтобы в ней могли с удобством разместиться не менее семи человек. Да, привычка анализировать положение не покидала Везельвула даже в такую минуту. Взгляд же его быстро метнулся к одному из маленьких диванчиков, приютившемуся у левой стены: на нем, сжавшись, подобно кошке, в клубок, лежала та, чьей души с недавнего времени он желал больше всего. Стараясь как можно аккуратней "обвязать узел" вокруг сознания девушки, чтобы стало легче проникнуть в него, демон одновременно приближался к самому изголовью...
  Неожиданная боль, уже забытая им, пробежала от висков, отдаваясь звоном в ушах, по всему телу, отдавая все тем же неконтролируемым мраком в каждой его клеточке. Везельвул сам не понял, как ему удалось не потерять сознание, рука же крепко обхватывала Нергал. Тот же, оказавшись рядом с источником такого количества энергии, завибрировал еще сильнее, что сказалось на состоянии Зеллуса только хуже. Через несколько минут наваждение ушло, однако, аккуратный "захват" на разуме жертвы спал. Демон чувствовал, что сознание девушки уже пробуждается от столь неприятного вторжения, а потому решил идти "ва-банк". Сразу вломившись в душу столь странного создания - что было грубейшим нарушением правил, - он попытался вырвать хотя бы немного энергии... но сил уже не оставалось. Сознание девушки с легкостью избавилось от него.
  Чертово проклятие вновь обрело свою силу.

0

4

По своей сути, сон штука приятная, полезная. Но не всегда. В зависимости от того, что снится. Ведь бывает ничего не снится и отдыхаешь в полной мере. а бывает и так, что снятся какие-то ужасные или просто неприятные вещи, после которых  казалось бы лучше и не ложился спать... Да и зачастую Иоланде снились такие сны, что после, вспоминая их, она не могла понять: снилось ей это, или же было на самом деле. Хотя это нормально. Нормальностью Иоланда никогда не отличалась. Но сны свои девушка любила. В них она часто забывалась. Забывала о боли, как физической, так и душевной. В них она отдыхала. Забывала о том, кто она и что вокруг. Ведь сны её  почти всегда были прекрасны. И сейчас ей снился приятный сон. Ей снилось, что она среди своих любимых цветов, наслаждается их ароматом, касается пышных бутонов, нежных лепестков. Она то девушка, то бабочка, которая парит с бутона на бутон, любуясь с близи ими. Естественно, просыпаться Иоланда не желала, потому сон её становился все крепче и крепче.
Коварная судьба готовила Иоланде, которая мирно спала, неприятный сюрприз. Возможно, если бы царство Морфея не так сильно её пленило, то девушка слышала бы скрип половиц и громкое ляпание двери.  Ведь подумать только. Она ведь лежит беззащитная, не ожидая ничего опасного. А насторожиться-то имело смысл. Какая глупая беспечность. И какая глупая кончина ожидала девушку. Хотя инстинкты срабатывали даже тогда, когда сознание девушки было в состоянии сна. Хотя как инстинкты. Скорее это была защита извне. То бишь от Рика. Кто мог подумать, что проведённые манипуляции над Иоландой сыграют девушке на руку.
О том, что девушка в комнате не одна сообщил ей резко изменившийся сон. Появился некий темный преследователь, от которого девушка безуспешно пыталась сбежать. Но во сне бегать не бегаешь, летать не летаешь… Все так плавно, медленно и тяжело. Помутившееся сознание давало свои плоды. В голове все закружилось, поплыло. А сон в миг оборвался, вернув Иоланду в реальность.  Что произошло, понять Иоланда ещё не успела. Раскрыть глаза не хватало ещё сил. Вернее не было ещё никакой реакции. Ощущение было знакомое. Именно так прошлым днем проходила встреча девушки с демоном.  Все так же кто-то снова пытался использовать её «душу», чтобы насытиться. Подсознательно девушка это поняла, хотя ясных мыслей у неё ещё не было, так как она была в полусонном состоянии, ещё не развеяв окончательно сладкие чары Морфея. Зато защита от Рика поступила мгновенно. Барьер не пустил вторженца далеко, спасая тем самым куклу от поломки. Ведь Д’ероске было бы очень неприятно, если так тяжело раздобытая игрушка выйдет из строя раньше, чем тот ею наиграется.
Пришла в себя Иоланда довольно быстро, с того момента как был прерван её сон. Каков же был ужас, когда девушка поняла, что это не во сне, что это наяву. Себе на горе Иоланда открыла глаза. Стоило картинке стать четкой, обрести краски, как по телу чужой игрушки прошел холод  от испуга. Хотя как испуга.. Скорее просто от страха. Мгновенно в памяти болезненно прорезался образ рыжеволосого юноши, которого Иоланда встретила на пожарище. И на которого сорвалась от голода. Болезненное незаконченное воспоминание тревожила весь день девушку. И сейчас ещё большее выбивалось в памяти, когда глаза её застыли, полные ужаса, на этом же молодом человеке, что и днем ранее. Так же он стоял напротив, видимо не очень дружелюбно настроенный. Внешний вид его говорил о том, что Иоланда его прилично потрепала. Ей в голову почему-то не пришло, что демону могло ещё в течении дня достаться. Хотя кто знает. Может все-таки это её рук дело.
«Неужели это я так?..» - прояснившееся сознание привело в порядок хаотичные мысли, которые стали складываться в понятные фразы. - «Значит живой я вряд ли покину этот дом...»
Если бы не спинка дивана, то девушка бы пятилась и пятилась. А так диван удерживал её на месте. И девушка сидела, прижав одну руку к грудной клетке, словно рука вот-вот дрогнет и вцепится в собственную шею, словно желая сорвать чей-то поводок, поджав под себя ноги и с полными глазами чувства неминуемой расплаты и не сводила взгляда бледных синих глаз с фигуры Везелвула. Мысли с ужасной скоростью проносились в её голове. Каждая из них была ужаснее предыдущей. Оптимисткой Иоланда никогда не была. И каждый раз, встречаясь с достойным противником или кем-то в этом роде ждала только одного – что её отправят на тот свет. Можно даже сказать, что Иоланда того хотела. А сейчас тем более, не без помощи от Рика в появлении этого желания.
- Н-не подходи… - едва слышно произнесла Иоланда, едва собрав эти два слова в единое целое, такой рой мыслей мешал ей как-либо отреагировать. Ведь промедление могло привести к фатальному исходу. Зачастую вовремя сказанное слово в корне меняет ход дела. Данные слова всегда первые в данной ситуации. Чего же ещё ждать от испуганного кролика перед изготовившимся для нападения удавом. Стоило первым словам сорваться с уст жертвы, как нашлись силы продолжить: - Желаешь закончить начатое действо прошлого дня?
Не на руку Иоланде было то, что как она не старалась, вспомнить прошлый день она была не в силах. А все из-за голода, который её мучил. И Д’ероски. Пережитое ею ночью многое стёрло в её памяти.
- Почему же тогда вчера ты не закончил? Тебе доставляет удовольствие мучить жертву, пока та сама не попросит её умертвить?
Хотя ответ Иоланда возможно знал наперёд, слова эти все же так же едва слышно, дрожащим голосом были произнесены. Мрак комнаты, её затхлый воздух давили на сознание девушки, от чего ей было довольно тяжело дышать. Воздух с трудом попадал в организм, грудная клетка часто вздымалась от тяжелого дыхания.  Хотя часть плохого самочувствия была вызвана самим демоном. Так  уже повелось, что стоит Иоланде оказаться рядом с источником своего существования, как её организм охватывает своего рода ломка, как у зависимого от каких либо веществ больного.Но так как жажду демонической крови она утолила сполна, то присутствие рядом такого сильного источника чистой, столь утонченной по своим характеристикам энергетики крови  сказывалось на Иоланде не очень приятно.
Непонятно к чему, зачем и как, но с уст Иоланды сорвался тихий шепот от безысходности:
- Почему меня преследуют всюду демоны?..
Слышал эту фразу Везелвул или нет, Иоланда не могла знать. Она даже не осознала, что эту мысль она озвучила. Хотя шепот был так тих и слаб, что вряд ли демон мог слышать его. В этот момент Иоланда больше всего боялась, что Рик сделает какую-нибудь пакость. Вмешательства своего нового хозяина девушка боялась больше всего, за исключением конечно же того, кто  находился перед ней.

офф|офф

что-то у меня вот такое отрывочное и непонятное вышло

0

5

Да, на своем веку он, пожалуй, успел побывать во множестве различных ситуаций, как приятных, так и не приятных, да и что говорить, пятьсот лет для демона - достаточный срок для того, чтобы успеть прочувствовать все радости и тяготы этого мира. Да и сам-то он предполагал, что, "испробовав" на вкус все возможные жизненные обстоятельства, уже не будет мешкать, когда столкнется с ними вновь: что и говорить, память у него была весьма острая, и он не скупился на то, чтобы использовать ее преимущества вовсю. Но из каждого правила бывают исключения - на то они, собственно, и правила. В конце же концов, как проанализировал много позже сам Везельвул, он попал в собственноручно расставленную ловушку, но, если призадуматься, то в подобной ситуации он не оказывался ни разу в жизни. Да, от демонов он слышал множество "поучительных" историй о том, как охотник и жертва могут в один миг поменяться местами, и тогда тот, что был доселе жертвой, становится в тысячи раз сильнее и крепче. Но сам он ни коим образом не придавал значения этим рассказам - в чьей правдивости ни сколько не сомневался, - и всегда жил в своем собственном ритме. Теперь же он осознал всю тяжесть подобного положения на собственной, как сказали бы люди, шкуре; и будущее перед ним разворачивалось весьма и весьма не радостное. Наверное, любой здравомыслящий демон на его месте уже давно бы поспешил исчезнуть, испариться, да и самому Зеллусу пришла в голову такая мысль... но, во-первых, его удерживала пригвожденным к полу гордыня, порок, частицу которого вложили в него в тот день, когда он родился из огня Преисподнего, чтобы он разносил его по всему миру смертных. И во-вторых, последние остатки его сил ушли бы на телепортацию - и кто знает, возможно, он бы уже не пережил этого раза.
Сейчас перед ним, пусть и не в самом выгодном положении, был посвежевший даже, прямо-таки, "пышущий энергией" противник. Сам же Везельвул, несмотря на то, что положение его было во много раз выгодней, все равно не мог его использовать - сил оставалось лишь на то, чтобы поддерживать человеческий облик, да оставаться в сознании. Шансов у демона было один к десяти - лучше и не скажешь. И если он хотя бы мог предположить, что это за невиданное им раньше существо, то, вероятно, имел бы какое-нибудь представление о том, как победить его. Но, что ни говори, это незнание не только нанесло удар по его знаниям, но и по самой жизни. Даже сейчас Зеллус не сомневался в том, что в прошлой их схватке он одержал победу лишь благодаря тому, что девушка не ожидала от него подобной контратаки. В этот же раз такой "трюк" не прокатит: более того, она теперь знает многое о его силе, и будет более осторожна. Сейчас демон бы с радостью выкрикнул пару-тройку проклятий, но сейчас на это просто не было времени. Раз уж не удалось поглотить душу противницы незаметно, придется прибегнуть пусть и не к самому приятному, да и не особо надежному, но, тем не менее, единственному способу - обману и лести. Если эта чертовка так же проста, как это видно по выражению ее лица, то, возможно, она еще трижды поклониться ему в ноги и сама разрешит использовать ее энергию... Однако до этого еще надо дожить. Точно так же эта девушка может уже знать о его маленьком замысле, она уже может запускать в его сознание свои пальцы - но нет, нельзя вот так просто преувеличивать ее способности. Ведь это - верный путь к поражению. Тем временем, из уст явно перепуганной - как это ни странно, - девушки лился целый поток пустых, а потому не нужных слов. Что ж, его догадка насчет простоты ее ума начала невольно подтверждаться. Ох, разве не видит это существо, что сейчас он, а не она находится на грани со смертью. Ну да ладно, в таком случае, пока он будет играть по ее правилам, не больше. В конце концов, он любил подобные игры. А сейчас, все, что он может, так это действовать, хотя боль в голове и звон в ушах постепенно нарастали. Распрямившись, он, со старательной небрежностью набросив на лицо довольную улыбку, и, убрав руку с Нергала, как можно спокойнее произнес:
   - С чистой совестью должен признать, что, как это ни прискорбно, да - мне бы хотелось как можно быстрее покончить со всем этим. Но, должен признать, на вашей душе стоит отменная защита, барьер, который под силу поставить не каждому магу, - на этом месте Зеллус "не сдержал" чуть изумленной улыбки, - Но нет, вы слишком плохо думаете обо мне - я не из тех, кто любит гонять свои жертвы, пока те сами не станут молить о быстрой смерти. И мне самому было бы крайне интересно узнать, почему вы тогда...
В какой-то миг тупая боль в голове демона острой вспышкой пронеслась по всем нервам, и слабо наложенная маска на мгновение спала с лица Везельвула, исказив гневом и в некоторой степени страхом. Но мгновение это было столь мимолетно, что, когда лицо его приняло прежнюю полуприветливую, полуспокойную форму, он от всей души надеялся, что девушка не заметила его слабости. Ну надо же было так оплошать! Впрочем, оплошности случались с ним все чаще и чаще... Конечно, если бы он знал наверняка, что жалость подействует на нее, он бы не сомневался ни секунды - но именно сейчас для сомнений не было ни места, ни времени. Нет, нужно продолжить разговор, ни в коем случае нельзя сорваться!
   - ... почему вы тогда сами ушли. Хотя эскорт из вашего кавалера, - демон улыбнулся еще шире, - выглядел довольно-таки впечатляюще. Но я вынужден попросить вас...
  Тут Везельвул, пытаясь не обращать внимания на боль, рванулся вперед и, ухватив девушку за грудки, резко поднял с дивана. Затем, выпустив из сознания несколько еще не подчиненных чужеродному веществу, нитей, слабо, но верно обвязал из вокруг разума самой девушки. На лице же демона появилась искусно, до мельчайших подробностей, составленная маска бессильного отчаяния, тщетной попытки предпринять хоть что-нибудь ради своего спасения - эта маска была для него одной из самых любимых, а потому не тренированному глазу нельзя было заметить и тени притворства. Собственно, план Зеллуса, составленный к его величайшему сожалению, наспех, имел около пятидесяти процентов шанса на успех. Обычно, чтобы прибегать к подобным ненадежным задумкам, демон тщательно изучал характер своей жертвы, однако, сейчас он был в безвыходном положении, а потому решился играть до конца. Неаккуратно, но жестко стараясь проложить себе путь через сознание девушки. Разумеется, все было тщетно - "нити" "отскакивали" от хорошо защищенного разума, и вновь к своему удивлению Везельвул заметил искусно поставленный на сознании своей жертвы барьер чьей-то чужой воли... Однако разбираться в том, кто был телохранителем девушки, он сейчас не собирался. Ведь если он хорошо сыграет свою роль и это загадочное существо окажется тем, за кого себя выдает, то все неприятности кончатся. По крайней мере, на это и только на это рассчитывал Зеллус, подвергая свою жизнь смертельной опасности, находясь в такой близости со врагом.
Хотя, на деле, в голове его все смешалось настолько странным образом, что он уже не знал, что лучше: окончить жить или попытаться продлить ее.

офф: не нравится мне этот пост, ну да черт с ним.

+1

6

В своей непутевости Иоланда зачастую убеждалась, однако неудачницей себя не особо считала.  Сколько раз уже она попадала в серьёзные переделки. И сколько раз выбиралась из них живой. А если не удавалось выбираться, то переживала кое-как. И в итоге снова ждала новой проблемы, в которую попадет. Когда ты не раз едва не откидываешь коньки, а тебя все пытаются безуспешно убить, идя на самые неожиданные и извращенные ухищрения, то ты невольно начинаешь получать от этого удовольствие, саркастически ухмыляясь всякий раз, когда слышишь что-то типа: «Готовься, сейчас ты умрёшь от моей руки!» И с каждым разом все менее и менее серьёзно к подобным заявлениям относишься, считаешь противника глупцом, идиотом и пошло-поехало.  Демоны в представлении Иоланды были все на одно лицо. Все самодуры, эгоисты и мнят всегда себя властелинами мира. И, по мнению девушки, Везелвул не особо отличался от основной массы демонов, которых она встречала.  Ведь подумать – люди похожи на друг друга. А демоны и тем более. Если людей родители воспитывают более или менее быть добрыми, или хотя бы не крушить все на своём пути, то у демонов наоборот. Причем по своей мощи, сторона демонов на перевесе.  Иоланда частенько задумывалась, для чего была создана эта сила, которую передали ей.  Ведь подумать только, сколько разрушений и бед приносит она. А попади в плохие руки, особенно демона, как это и случилось, что произойдет. Именно потому Иоланда больше переживала за окружающих, нежели за себя. Только на данный момент её больше волновало её положение. Некое внутреннее чувство говорила девушке, что демон на этот раз в ещё более худшем состоянии, однако Иоланда верила больше своим глазам, которые упорно «сверлили» половицы. Можно и так выразиться: она прятала взгляд от демона. 
Неожиданно для неё самой, мнение о Везелвуле быстро сменилось. Его  слова пусть не были добрыми или говорили о пощаде, но все-таки они резко отличались от того, как говорили другие. Не столько пафоса, самодовольства звучало в словах Зеллуса. Что возможно и подкупило доверие девушки и чувство самосохранения притупилось. Подняв глаза снова на рыжеволосого юношу, Иоланда с неким уже удивлением слушала демона. Конечно, как тут не удивляться. Иной бы согласился со сказанным ею. А этот опроверг её слова. Вот это было довольно неожиданно. Демон, который не очень-то и хочет поиграть со своей добычей. Необычное явление. Такого Иоланда ещё не встречала. Однако тьма вокруг сознания девушки сгущалась, окутывая её, вгоняя в некую дремоту. Девушка сама этого не осознавала. Не ощущала. Иоланда сама себя ввела в заблуждение, поддавшись мнению о том, что возможно этот демон не такой уж «демонический» по повадкам своим. Но все её размышления в мгновение ока развеялись, а лицо исказилось яростью, как только она услышала  про «эскорт своего кавалера».
Рико! Одно лишь воспоминание о той ночи приводило Иоланду в негодование. Она бы отдала сейчас все что возможно ради того, чтобы избавиться от преследующей её его тени, что так прочно привязалась к ней, пробралась внутрь, в её сознание.  Возможно эта волна дошла и до хозяина зверушки, коей являлась девушка. Потому что мгновенно внутри прошла ответная реакция и горечь разлилась по всему телу, которая сменилась на резь. Привыкшая к подобным внутренним противостояниям, борьбе с выходками крусника, Иоланда не обратила внимания, не предприняла ничего, перетерпливая. 
Девушка же застыла в ожидании того, о чем же попросит демон. Но его предложение оборвалось и в следующий миг Иоланда ошарашено попыталась сопротивляться Везелвулу, но безуспешно. Девушка не ожидала, что её вот так грубо схватят. В следующий миг она ожидала, что демон или начнет на неё кричать, или же не мене грубо бросит и прикончит. А как же иначе. До этого вроде бы так мирно говорил, ввел юную наивную дурочку Иоланду  в заблуждение красивыми словами о себе. Металлический обод платья больно врезался в плечи и шею девушки, да с такой силой,  что едва не пошла кровь. Ощутив отзвуки боли телесной, ослеплённая неожиданными действиями демона Иоланда не могла просто произвести какие-либо защитные действия, а уж тем более что-то связное произнести. Зато во лбу пошла горечь. Да, да, это просыпался крусник, та часть души Иоланды, которой не нравилось, когда к телу девушки кто-то столь грубо прикасается. Это было так не вовремя. Иоланду совершенно сбило с толку  выражение лица демона. Неужели это не та маска, что была до этого? Неужели Иоланда довела его до полного отчаяния и заставила цепляться за жизнь вот так вот? Или же это очередная маска? Иоланда застыла в ступоре, повиснув в руках демона, едва касаясь носочками босых ног пола.
«Нет, такие эмоции да сыграть? Это надо быть мастером игры…» - пронеслось в помутившемся сознании девушки, которое усиленно боролось с некими двумя порывами. Один из них был Иоланда очень знаком. То бушевал внутри крусник, желая выбраться наружу и накостылять демону на этого своего рода оскорбление. А вот второе чувство, скорее всего, было вызвано Риком. Оба эти чувства побороть одновременно, остановить, не дать им вырваться наружу было очень сложно. И в первую очередь подсознательно Иоланда подавила манипуляции демона-хозяина. К нему она испытывала такую мощную неприязнь, что это не составило особого труда и не заняло много времени – лишь пару мгновение. А вот порыв инстинктивный, крусника не удалось остановить. Девушка ухватила за грудки демона и с злобным выражением лица буквально оторвала демона от себя, освободив себя от его хватки.
- Какой к черту кавалер?! Не смей так говорить никогда! – выпалила она довольно неприятным и резким голосом через мгновение,  отталкивая демона от себя. При этом она не контролировала силу, с которой это сделала. Ярость внутри удвоилась, когда Иоланда это делала, так как подавлена была волна, которой Рик пожелал управлять девушкой, присоединилась к той ярости, что была вызвана крусником. Должно быть демону прилично досталось, так как звук удара был довольно громким. Только девушке было все равно то, как упал Везелвул. И остался ли он при этом цел. Она круто отвернулась, закрыв лицо руками. Её плечи, обрамленные растрепавшимися волосами, вздрагивали при каждом вдохе. В голове Иоланды сейчас творился полный хаос. Внутри смешались все чувства в один большой и тугой клубок, который больно сплетался ещё плотнее и плотнее. Пытаясь хоть как-то себя уравновесить, она, пошатываясь, подошла к столику, что стоял рядом. Руки Иоланды невольно опустились на столик и сжались в кулаки. Оперевшись о него, она опустила голову, тяжело дыша.
- Кавалер, говоришь… Гори он в огне Преисподней, из которой выбрался когда-то! Будь проклята та преисподняя, которая его породила! – закусив губу, произнесла дрожащим и обессиленным голосом Иоланда. Она говорила с большим трудом, сдерживая порыв забыться,  обрести реальный облик, который менее хрупок как внешне, так и внутренне. – Этот эскорт и виноват в том, что то, чего ты так желаешь, для тебя недоступно!.. Можешь сказать ему «спасибо» за это. Только подобные ему твари поступают так с другими, кто сильнее их… Лишают  своей воли, превращая в безвольных кукол… 
Девушка саркастично усмехнулась, подняв взгляд на бокалы и пустую бутылку из-под вина, что стояли на столе. Продолжать она не стала. Вспомнив выражение лица Везелвула, когда тот схватил её, Иоланда немного пришла в себя. В ней проснулось сочувствие. Ведь демон, в отличие от неё, не так всесилен. Вернее не настолько живуч. И что ему оставалось делать. Он цеплялся изо всех сил за эту жизнь, когда как сама Иоланда была готова так же яро с ней расстаться.  Схватив с виду чистый бокал, девушка вздрогнула, так как тот не выдержал того напора, который оказала на него рука Иоланды, и со звоном лопнул, осыпав стол осколками.  Взяв другой, более осторожно, девушка обернулась к Везелвулу.
Шелковое платье тихо зашуршало, касаясь краями двух полотен юбки пола, когда Иоланда подходила к демону.  Остановившись в шаге, девушка закрыла глаза с тяжелым вздохом и поднесла другую руку к своей шее. Побледневшее лицо девушки застыло с выражением некой злости к самой себе. Безо всякой жалости и колебаний она оставила дольно глубокую царапину на шее, из которой на удивление медленно потекла почти чисто-черная кровь, ведь обычно кровь из ран на шее хлещет фонтаном, так как артерии все-таки. Но Иоланда обладала абсолютно иными физиологическими особенностями, нежели обычные люди.  Она тут же подставила край бокала к ране. Довольно быстро он наполнился темной жидкостью, которая зловеще поблескивала на свету, который пробивался сквозь опущенные занавески окон. Зажав рукой царапину, Иоланда, отведя взгляд в сторону, протянула бокал Везелвулу.
- Вот, хуже не станет, - тихо сказала она.
Действительно, хуже ну никак не могло стать. Ибо кровь Иоланды обладала очень сильными исцеляющими свойствами. То, сколько у неё было свойств, поражало воображение любого. Иоланду же угнетало. Знай все, какими свойствами обладает эта жидкость, её бы уже разорвали на части и забрали всю до капли.

Отредактировано Иоланда (2011-07-23 19:17:06)

+1

7

Секунда за секундой. Мгновение за мгновением. Временные единицы сливались в один единый поток, не давая времени ни на то, чтобы опомниться, ни на то, чтобы собраться с мыслями. И быстро, и медленно одновременно, подобно химере, неоднозначной, загадочной, искусственной. Наверное, правда есть в философии любого разумного народа, и каждый раз она по-своему "правдива": и не зря говорят люди, эти ничтожные, столь мало живущие существа, что стоит тебе оказаться на один волосок от смерти, как жизнь стремительно пролетающей над миром, больно жалящей по измученной душе, холерой, проносится перед твоими глазами. Нет, это была не жизнь - это были только размышления, ее составляющие. Сколько же времени прошло с тех пор, как он вошел в этот дом, построенный человеческими руками, их потом и кровью? Сколько утекло жизненно важных секунд с того самого момента, когда он, приоткрыв хорошо смазанную дверь и почуяв дух столь желаемого им, проник внутрь? Сколько раз успело вынурнуть из омута его порабощенных чужой волей, мыслей проклятие или же одна из частичек его замысла. Сколько всего раз дыхание сорвалось с его губ порывом безумия и даже надежды - одним единым вздохом, в то время, как он, схватив свою жертву, вил наспех составленные планы. Он не ведал, а тот, кто испокон веку крутит Колесо, ни разу не пытался посчитать то, что определяется одним словом - бесконечностью.
Все эти ощущения были чужды ему, он не любил их, не любил эту всепоглощающую слабость и ощущение своей ничтожности. Всегда признававший лишь власть над собой осязаемого или же вещественного, будь то некий архидемон или же сам Владыка Преисподней, он бежал от "неточного" страха, даже не пытаясь одолеть его. Нет, вовсе нет, он не был глуп или излишне самонадеян; и нельзя было сказать, что он - пленник логических размышлений, живущий только среди них и ради них. Он всегда осознавал цену загадкам. Он смыслил в психологии и сам был превосходным лицедеем. Он зачастую предавался философическим размышлениям, для собственного удовольствия, и не для того, чтобы показать себя выше своего ранга. И чувства он тоже понимал - и мастерски умел манипулировать ими... Однако бывали моменты, когда они брали верх над ним, мешали сосредоточиться его холодному рассудку, и внутренняя борьба порой сводила его с ума. Он всегда, всю жизнь ненавидел себя за это. Он не хотел становиться подобным низшим демонам, чьи ярость, печаль или страх шли бок о бок с ними. Из всех эмоций, подвластных как демону, так и человеку, он признавал лишь гордыню, грех, вложенный в него греховодной матроной, самой Преисподней. И то, что происходило с ним сейчас, эта путаница мыслей и чувств, сводила его с ума: но сейчас он был слишком слаб, чтобы противиться. Он готов был обратиться даже Ваалу, этому древнему порождению тьмы, чтобы его задумка удалась, чтобы заклятье спало. В конце концов, он был готов просить о том, чтобы девчонка, оскорбившая его, как никто другой никогда не оскорблял, наконец, попалась в капкан и умерла - он вовсе не был намерен мучить ее, как сделали бы многие демоны на его месте. Ему нужна была только ее душа...
Демон не успел сообразить, что произошло, когда его и без того прерывистое дыхание сорвалось, неожиданно "рванувшись" вниз и, чувствительно ударив по ребрам, привело к тому, что он начал задыхаться. Почти одновременно с этим последовал мощный удар. Сильные руки ударили его в грудь, по всей вероятности, собираясь ни больше, ни меньше оттолкнуть, однако, тело, столько раз выручавшее Везельвула вплоть до последнего дня, вновь подвело его. Вероятно, если бы сейчас он не был в таком "потрепанном" состоянии, как сейчас, то сумел бы не только увернуться, но и устоять на ногах, кабы была необходимость. Но сейчас, когда мрак проделывал путь пустоте в сознании демона, а оболочка, еще не восстановившаясь после недавней битвы, Везельвул, отлетев не менее, чем на два метра, ударился затылком о некогда белоснежную стену, теперь пожелтевшую под воздействием времени. Крепко стиснув зубы и сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, Зеллус приложил все усилия, чтобы стон, вот-вот готовый сорваться с его губ, перешел лишь в тяжелое кряхтение. Удар пришелся прямо по спине, вдоль которой тянулся еще не успевший толком зажить рубец, теперь вновь начавший кровоточить. На несколько мгновений он, не имея ни сил, ни возможности пересилить головокружение и тошноту, впал в небытие. И лишь осознание того, что ловушка скоро захлопнется и все, наконец-то, встанет на свои места, позволило ему "вернуться" обратно в подлунный мир. Благо, рассудок еще не покинул его, так как в тот момент, когда зрение вернулось к нему, он, оглядев обстановку вокруг себя, удостоверился, что память еще при нем и он знает, как играть свою роль. Хотя, какая уж роль может получиться, если актер не может играть, как следует? Девушка, которую он минуты назад видел, как жертву, теперь имела над ним полную власть. Она, стоя к демону спиной, говорила что-то громко и явной ненавистью в голосе. Рефлекторно записывая в уме все, что она говорила, он сумел осознать смысл сказанного ею только после того, как та, оборвав свою речь на самом, как казалось, кульминационном моменте, "подобно точеной статуе" - так, возможно, выразился бы демон, если бы его задачей было соблазнить или польстить девушке, -  застыла перед небольшим столиком с бутылкой вина и бокалами, стоящими на ней. Демон обдумывал слова девушки. В его голове все довольно-таки быстро выстраивалось в логическую цепочку.
   - Демон, что унес ее тогда... стоит отметить, что она его ненавидит... либо владеет способностью кукловода - управляет своими жертвами на расстоянии при помощи мысленных "нитей", либо обладает даром очарования, однако, это наврят ли. Хех, да он неплохо застраховался, как я погляжу - поставить контроль на сознание этого... существа, дабы никто не смог воспользоваться его, так сказать, добычей, - несколько мгновений Везельвул вглядывался в спину девушки, а затем, спохватившись, поспешил ухватиться за нить своих рассуждений, дабы те не покинули его истощеный разум, - Но сейчас он, скорее всего, не управляеет ей: это было бы заметно по ее движением, "рубленным" эмоциям или полному их отсутствию. Мне же нужна энергия, чтобы совладать с его барьером... нужна...
  Зеллус уже пытался составить хоть какой-нибудь план на случай, если придется спасать свою жизнь бегством, когда совершенно неожиданным образом ровно льющийся со стороны девушки мощный поток энергии, расщепился на два потока. Кровь. Кровь тоже может быть источником энергии, пусть и более слабым. Неужто ему удалось?.. Если бы не годами выработанная выдержка, сейчас демон, скорее всего, не скрыл довольной, даже радостной улыбки. Девушка, как он и рассчитывал собиралась отдать ему свою энергию - что ж, грех отказываться от такого щедрого подарка. Одной рукой опираясь на низенький комод из ясеня, услужливо стоящий возле него, Везельвул, дождавшись, когда его "спасительница" передаст ему наполненный кровью бокал, отвесил легкий исполненный благодарности, поклон и, приняв емкость в левую руку, приложился губами к черному напитку, булькающему на ее дне; признаться, цвет крови девушки вызвал несильное удивление лишь в самом начале. За свою жизнь он видал не мало существ с кровью как черной, словно вороново крыло, так и зеленой, и даже голубой - следовательно, жидкость, текущая по жилам девушки, совершенно не приближала его к разгадке ее существа. Разумеется демон не забыл и о слабой, но весьма удивленной улыбке, живо наложенной на "изможденное невзгодами" лицо. Но тут стараться особо не приходилось - Зеллус и сам не переставал удивляться тому, что его план сработал.
  Сама кровь для демона не представляла особого интереса - ему требовалась лишь энергия, хранившаяся в ней. Осторожно, стараясь не потерять ни капли драгоценного сейчас напитка, он, "процеживая" кровь при помощи энергетических нитей, в одно мгновение почувствовал, как тяжесть, давившая на его мысли тупой болью, медленно, но верно отступает. Сознание возвращалось к нему, и он ощущал, что вновь может трезво мыслить. Ох, как же ему не хватало этого манящего чувства полной свободы и самоконтроля! Он, наверное, мог бы произнести имя Господне тысячу и один раз, если бы понадобилось выразить, как хорошо и легко ему было в тот момент. Кровь девушки освежала так, как ему казалось, ничто раньше не освежало, а крайне сильная концетрация энергии открыла второе дыхание, наверное, и дала вторую жизнь. О, сколько демонов отдало бы свои жизни, чтобы заполучить хоть каплю этого "зелья". Везельвул мог бы глотать из этого великого источника еще часами... но уже ни капли крови не оставалось в бокале через минуту, и на какое-то, архангел его дери, мгновение Зеллусу почудилось, что он будет готов "вцепиться", подобно животному, в горло девушке, лишь бы высосать все ее нутро без остатка. Однако наваждение, на миг помутнившее его рассудок, испарилось, и демон, поняв, что теперь может полностью контролировать себя, положив бокал на комод, выпрямился. Напоследок требовалось подлечить многочисленные ранения и ушибы, однако, с таким количеством хорошей энергии это не должно было составить особого труда. Лишь рассосредоточив потоки энергии по всему телу и послав по ним импульсы средней силы, демон через несколько минут чувствовал, что тело его пришло в больший порядок, нежели раньше. Царапины и легкие порезы затянулись, ушибы исчезли, и лишь бывшие серьезными, раны отдавали легкой болью на спине, бедре и руках. Одежду, конечно, придется латать. В итоге, покончив с этим занятием, Везельвул, уже составивший в голове подходящий "комплект слов", обратился к девушке:
   - Что ж, признаться, я никак не ожидал, что вы поступите таким образом - я вам весьма признателен! Действительно, это было весьма странно... однако ж, позвольте представиться - Элиас, к вашим услугам, - по крайней мере, раскрывать свое имя без надобности было для демона табу, - Хотя, на деле, мне лучше уйти - думаю, нам обоим будет лучше разойтись как можно быстрее. Еще раз благодарю от всего сердца, которого, гхм, у меня вы, скорее всего, не найдете.
  Наверное, частью души он хотел заполучить себе этот вечный источник. Наверное, если бы у него было больше времени и сил, он сумел извернуться так, чтобы девушка добровольно, сама того не зная, стала его собственностью. Но сейчас для него же лучше было убраться как можно дальше. Телепортироваться для него дело не сложное, да и магией крови он, наконец-то, в состоянии пользоваться. Как бы судьба не исхитрялась, он еще долго не встретит свою кончину.
  Но он будет стремиться к тому, чтобы перед смертью еще разок увидеть Ад.

Отредактировано Veselvul (2011-07-25 22:00:59)

+1

8

Кровь. Такое странное и ценное вещество, которое безостановочно циркулирует по каждой венке, артерии, капилляру, снабжая весь организм необходимыми ему веществами… Стоит сделать в нужном месте даже маленький надрезик, выпустить из клетки человека кровь, как оный лишится жизни в считанные минуты, если ничего не предпримет.  Или если ему не дадут этого сделать. Смотреть, как ослабевает, бледнеет жертва, как мутнеют и застывают медленно в одной точке глаза, как в последнем вздохе вздымается грудная клетка – это все многим нравится созерцать. Иоланду же обычно от подобного едва ли не выворачивает наизнанку. Никогда ей не доставляло удовольствия видеть, как у кого-то течёт кровь. Будь перед ней такое зрелище, где жертвой стал демон, девушка бы едва сдерживалась от порывов прильнуть губами к этому живительному для неё источнику… Да, таки на чужой боли, на чужой смерти она поддерживает свою жизнь. Несправедливо, неприятно. Но суровая реальность. А когда же подобным кроликом, попавшимся удаву, становится человек или кто-то другой, кто так же слаб и беззащитен против сильнейших и жестоких  мира сего, Иоланде хочется отвести глаза, не слышать, не видеть, не чувствовать этой жестокости. Но в каждом правиле есть исключение. Ведь всякое в жизни случается.
Своей крови Иоланда избегала. Всякий раз, получая даже небольшую царапину, девушка старалась как можно быстрее устранить это, не чувствовать той горечи, что возникала всякий раз на том участке кожи, который поврежден, куда попали капли этой проклятой черной жидкости. Забыв о Везельвуле, Иоланда погрузилась в свои мысли. То, что она сделала для демона, конечно, было необдуманно. Но отнюдь не о последствиях думала девушка. Боль, которую причиняла рана, разливалась неприятным эхом по всему телу. Каждый нерв приходил в напряжение всякий раз, как Иоланда вдыхала запах собственной крови. Такой тонкий. Едва ощутимый. Но для неё любая кровь носила яркий четкий запах. И от того родного запаха по телу проходила болезненным импульсом дрожь. Некий ужас овладел всем сознанием Иоланды, она замялась, не зная что делать. Рана, нанесённая ею самой заживать не спешила. Если бы то сделал кто-то другой или каким-нибудь острым предметом, то рана мгновенно бы исчезла, конечно в зависимости от значительности. Большая и серьёзная рана быстро не заживет никогда. Но то сделала Иоланда, собственной рукой. Такое заживает очень долго. И напоминать долго ещё будет след на шее о столь глупом поступке. Помочь демону… Какой идиотизм и бессмыслица. Помогать тому, кто тебя убьет сразу, как восстановится. На такое способен только сумасшедший. Может, Иоланда и есть сумасшедшая? А иначе что она делает на этом свете?.. Уже почти четверть века. Кто-то изрядно часто закрывает видать глаза на эту ошибку, оставляя её все ещё стоять на твердой земле.
Хотя конечно, что долго ещё будет в подлунном мире – в правдивости этого  Иоланда уже начала сомневаться. И сейчас, когда помимо боли,  её сознание снова зашаталось и начало грозить совсем помутиться и оборваться. Почувствовав нахлынувшую слабость, она рухнула на диван. На мгновение её рука бессильно опустилась на колени, когда как вторая впилась в спинку дивана, которая недовольно захрустела. Темная кровь стала спокойно стекать вниз, на грудь, окрашивая белую кайму платья в темно-красный цвет. Всё тело сдавило что-то невидимое, а внутри словно кто-то вонзил сотню тонких иголок, причем так глубоко, что едва ли не насквозь протыкая хрупкую фигуру Иоланды. Стиснув зубы, девушка заставила себя прижать руку снова к шее, останавливая кровь, которая больно обжигала кожу. С огромным трудом ей это удалось. Внутри же происходила жестокая стычка двух сознаний. Но на этот раз не крусника усмиряла Иоланда. А Иоланду пытался усмирить Д’ероска. Но ненависть к этому демону была настолько сильной, что даже печать не могла заставить Иоланду полностью подчиниться приказу хозяина.  Судя по тому, как внутри все напрягалось, болело, как девушка чувствовала неведомые ранее ей импульсы двигаться, сделать то или иное действие, Д’ероска пытался ей управлять. Но ему это не удавалось. Ничегоиз того, что он приказывал, Иоланда не делала.
«Гха-ха, не пытайся даже. Я говорила, что не подчинюсь.  И даже печать твоя не поможет. Твоя ступенька намного ниже моей. Не задирай же нос!» - мысленно насмехалась Иоланда над высшим. Право, управлять мыслями, видимо, демон не мог. Лишь телесное подчинение он сделал. Это было на руку Иоланде. Да и осознание того, что отнюдь не полностью демон способен ею манипулировать значительно ободрило девушку. Хотя то, что сидит этот паршивец внутри, способен следить за ней, читать её мысли конечно не радовало ничуть. Но появившаяся надежда на хоть какую-то вольность, а вернее, на хоть какое-то подобие свободы, прибавляла Иоланде некий энтузиазм. И та на радостях едва ли не «»избивала  мысленно ту часть сознания демона, которую тот перенёс  в неё. Продолжалось это действо не так и долго. Около минуты Иоланда неподвижно сидела, вернее, полулежала на диване. Хотя не совсем неподвижно. Её руки зачастую вздрагивали. Но все-таки сопротивлялась Иоланда на славу. За это она в насмешку благодарила Рика. Нечего было ему давать ей утолить всю её жажду. Тем более что уровень силы демона  был таким высоким, что от его крови девушка «опьянела», узнала почти о всех своих способностях.  Да только до неё не сразу дошло, что взамен Рик потребует такое же вознаграждение. Только зачем именно, она не знала. Девушка была в курсе лишь о том, что способна своей кровью передавать энергию. И то, только демонам. Ибо та кровь, которую она забрала у свой «еды», она присоединяла к своей. Тем самым её кровь была наполовину демонической. Возможно именно поэтому и имела исцеляющие свойства.
Справившись с волной ярости высшего, Иоланда усмехнулась жуткой улыбкой. Везельвул вряд ли мог это увидеть, потому что волосы девушки скрывали её лицо от демона, к которому она сидела боком.  Сжав с силой рану, чтобы совсем остановить кровь, Иоланда немного закашлялась. Она снова не рассчитала силу и едва не задушила саму себя. Смешно бы это выглядело. В это мгновение, когда в голове пронеслась мысль о такой вот смерти, девушка вспомнила о Везельвуле.  Тот уже наверняка пришел в себя. Обретя суровое, но все-таки неудачно скрывавшее слабость и некий трепет перед Зеллусом, выражение лица, Иоланда повернула голову в сторону демона, чтобы тот был перед её глазами.
Именно лишь сейчас она задумалась о последствиях. То, как быстро восстановился демон, её неслабо насторожило, что едва , но просматривалось на её лице. В какой-то миг она осознала, что может воспользоваться тем, что Везельвул наверняка сознал, какую пользу она может сослужить ему. И Иоланда не стала сомневаться в правильности своих замыслов. Она быстро создала в голове своей небольшую схемку действий. Её задача сейчас была правильно зацепить ту струну в душе демона, которая бы затмила его здравый смысл. Если оный конечно есть. Надо было как-то переманить демона на свою сторону, чтобы тот помог ей избавиться от Рика. Ведь если демон в состоянии был держать над ней верх, то, значит,  может справиться и с Риком. Только вот демон, кажись, удержался от искушения добыть ещё «пропитания». Планы Иоланды вмиг рухнули как карточный домик от порыва ветра. Заготовленные фразы разорвались. Вновь по телу прошел неприятный холод от очередной попытки Рика вмешаться.
«Ну нееет, не позволю снова вмешиваться! Ни в коем случае нельзя дать ему уйти, заговорить зубы…. Только бы получилось…»
Пришлось идти на импровизацию. Что Иоланда не умела делать никогда. Всякий раз от своего рода волнения выходило абсолютно не то, чего желала в результате получить в награду. Оставалось лишь одно – отдаться эмоциям, чувствам, говорить как есть. Это самый верный был выход для девушки. Это она по крайней мере не запорет никогда. Разве можно запороть то, что не играешь, где нет ни капли фальши и наигранности?
Собравшись, Иоланда опустила окровавленную руку. Кровь уже свернулась и прекратила пачкать одежду и причинять боль девушке.  Поднеся руку к лицу, глядя на кровь на ней, Иоланда звучно усмехнулась.
- Элиас, говоришь… - негромко сказала она, переводя взгляд блестящих желанием коснуться губами крови, пусть это даже её собственная, глаз на Везельвула, глядя прямо ему в глаза, от которых по коже прошёл легкий холод,  - Имени ныне я не имею. Но когда-то я носила имя Иоланда, - уж кто-кто, а Иоланда не говорила никогда фальшивых имен. И потому даже не задумывалась о том, преставился ли по-настоящему ей демон. Её, не имеющую ныне никакого имени, обычную красивую куклу, устраивало всякое имя у иного человека. Сама наивность. Дальнейшие слова  обретали иной оттенок. Предыдущие прозвучали довольно грустно, тихо, словно это последние слова, которые Иоланда собиралась произнести. Словно это был последний её вздох. Дальнейшая же её речь обрела ту искреннюю ноту коварства и очарования безысходности, такого приятного состояния, когда стоишь на грани, когда все равно, что будет дальше, лишь бы хоть какое-то спасение, пусть даже оно принесёт конец всему, даже жизни собственной. – Я вижу, ты в хорошем состоянии... Вижу, тебе понравилось. Скрывать это не имеет смысла, ибо об этом я знаю, я чувствую это. Вся-я-який демон счастлив испить из этого источника. Но ни один её не получал желаемого… Почти. Сегодня открылся счет тем, чьих уст коснулась моя кровь. Изысканное вино, не так ли? Но это самая малость того, что я имею. Я заплачу более великую цену, какую назовёшь ты сам. Всё, чего пожелает твоя душа, если конечна оная имеется, - усмехнулась краем рта Иоланда, сохраняя всё ещё то трагически-коварное лицо. – Взамен на небольшую услугу...
В какой-то момент девушка пожалела, что произнесла эти слова о любой цене. В том была вся прелесть сложившейся ситуации. Когда от безвыходности даешь волю эмоциям, говоришь сгоряча, не зная меры, забыв о здравом смысле. Ведь нелимитированная цена наверняка заставит демона искушаться и в итоге согласится на её предложение. Все-таки демон наверняка понял, что если её кровь такое сделала, то что уже говорить об остальном потенциале, что покоится в глубине души девушки. Только вот Иоланда не остановилась, чтобы не ляпнуть какую-нибудь ещё одну глупость, а выдержала совсем короткую паузу, замявшись для убедительности безысходности своей и продолжила, чуть поддавшись вперёд, привстав с дивана в порыве желания броситься Элиасу в ноги, чтобы тот согласился. Хотя по большей части она сделала это вовсе не из-за того. Она сделала это боясь, что демон все-таки уйдет, не поверив в правдивость тех эмоций трагичности и готовности на всё, что были на её лице.
- Я хочу, чтобы ты помог мне избавиться от одного демона. Если тебе это удастся, моя жизнь... О нет, оговорилась. Моя душа будет в твоём распоряжении. Каков будет твой ответ?
Умоляющих слезных  глаз не было. Но голос её дрожал, хотя и звучал уверенно. Иоланда не из тех, кто станет пускать слезу от такой ситуации. Она боялась демона и опасалась, что тот откажет. Очень боялась того. Иначе ей никогда не взять в руки книгу, в которой написано, как избавиться от этого проклятья подчиняться демону. И никогда не убить Рика. Убить Д’еоску девушке хотелось собственноручно. Хотя без помощь Везельвула, вернее Элиаса ей этого не удастся. Вопреки своему принципу, по которому он не могла видеть как истекает кровью другой,  Иоланда в красках представляла, как она выпустит кровь Рика, как будет смотреть, как тот в агонии и бессилии будет погибать у неё в ногах.

Отредактировано Иоланда (2011-07-26 02:55:06)

0

9

Вы когда-нибудь смотрели арлекинаду. Это шутовское представление, способное развеселить зрителей, при использовании минимума декораций - одним лишь мастерством своей игры и актерской харизмой, люди были способны жить своей игрой на потеху публике, - искушенному человеку всегда казалось какой-то отдельной реальностью, сработанной недостаточно хорошо и не могущей заставить зрителя влиться в изображаемый мир забавных персонажей. Всегда что-то недоделанное, что-то, над чем не застывает в порыве мечтательности мысль, способная привести хоть к какому-то, мало-мальски приятному рассуждению, всегда одна и та же, неизменная, столь приятная для глаз, но, одновременно, настолько подверженная критике. Ее можно так легко и непринужденно разбирать на маленькие частицы противодействий, она подвластна любым изменением, подобно слуху или наспех придуманной сказке, которая приелась даже самому малому ребенку. Анализировать вновь и вновь, без остановок, ощущая как теплота разливается по телу при единой мысли о том, что ты - создатель, способный изменить все на свой собственный вкус, и никто тебя не упрекнет. И сюжет об обаятельном пройдохе и вечно плачущем неудачнике, о предмете их общей любви, прекрасной девице постепенно тает, теряется среди многочисленных дополнений и изменений. И, стоит заметить, как актеры-дилетанты уже в который раз предаются арлекинаде на городской площади какого-нибудь захудалого городка, с  твоих губ срывается лишь саркастическая усмешка. И уже в который раз ты чувствуешь, что владеешь ситуацией во сто крат лучше самого Арлекина...
  И именно таким, независимым критиком, чувствовал себя демон в тот самый момент, когда девушка, как-то порывисто меняясь в лице, обратилась к нему. Тон ее скакал между двумя простыми "нотами" - лестью и деловитостью, и если бы Зеллус не умел держать себя в руках, то давно бы уже рассмеялся. Что ж, по крайней мере, он был вовсе не против того, чтобы его просили: да, именно так - ведь то, что говорила ему девушка, нельзя было назвать никак иначе. Наверное, в какой-то степени он даже наслаждался происходящим - ему было отрадно видеть недавнего смертельного врага таким, и кто знает, когда еще доведется ему испытать всю радость подобного превосходства? О, он обожал эту игру. Никогда не бывший сторонником того, чтобы мучить жертву физической болью, ни того, чтобы, как, по крайней мере, делали многие демоны век тому назад, шантажировать кого бы то ни было при помощи его близких, Зеллус испытывал настоящее наслаждение от того, чтобы брать жертву психологическими атаками. Он всегда был любителем мягкого подхода - незаметно опутывая несчастного паутиной слов, он вынуждал его действовать так, как захочет он сам - при этом не применяя никакой магии. И в этом была самая соль всего представления, ибо тогда он упивался собственным могуществом. Да и, похоже, его представление о характере этой загадочной девушки практически оправдалось. Ее характер не был таким твердым и сложным, как хотелось бы ей самой, но она изо всех сил стремилась соответствовать созданному ей самой "идеалу". Такие существа не были редким явлением и среди людей, а потому Везельвула несколько забавлял тот факт, что такое несомненно могущественное существо, как она, мало чем по характеру отличается от простых смертных. Иоланда... он даже не задумывался над тем, было ли это ее настоящим, исконным именем или она, подобно ему самому, выдумала его из воздуха - гадать и допытываться сейчас было бы более чем бесполезно. И хотя настоящее имя испокон веку давало некоторую власть над своим владельцем, демону подобный контроль не требовался. Да и зачем, коли она была практически в его руках... Значит, уничтожить демона? Уж не того ли самого аристократа, который вынес ее "из самого огня"? Да, дело принимало все более и более интересный поворот событий, а любопытство было одним из его слабых мест. Он может уйти прямо сейчас - да, собственно, что или кто ему может помешать? Теперь, когда все его силы были почти восстановлены, он мог составить простейшее заклинание магии крови, чтобы привести представившееся Иоландой существо в замешательство, и одновременно с этим, настроившись на телепортацию, попросту сбежать. И все же...
   - Хех, это девушка действительно знает чего хочет. И знает цену себе... точнее, тому, что находится внутри ее. Неужто она и впрямь готова столь опрометчиво бросить просить о помощи того, кто всего-то полчаса назад собирался ее убить, - остановившись на этой мыли, демон не сдержал снисходительной улыбки, - И я бы назвал это сумасшествием, если бы в ее предложении не было и определенной выгоды...
  На деле демон не привык принимать чьи бы то ни было предложения - обычно он сам всегда вынуждал свои жертвы заключать с ним договоры. Однако в том, что говорила Иоланда, было слишком много туманных пятен. Все, чего только он не пожелает... Ее душа... Этот пункт интересовал Везельвула больше всех остальных, ибо он нес с собой двоякий смысл. Что именно подразумевала девушка, предлагая ему самое свое существо? Власть ли над ней? Ее тело? Или она предлагает ему свою энергию?.. Но как же близко к порогу отчаяния может стоять человек, чтобы согласиться на подобное? Впрочем, если он в чем и разбирался, так это в ненависти, на основе которой любой хоть что-то смыслящий в своем искусстве, демон может, приложив определенные усилия, поставить смертного на грешный путь, в сам Ад. И ненависть, которая послужила причиной того, что она с невероятной силой "толкнула" его, осознание того, что демон сидит в ее голове и способен при желании манипулировать каждым ее шагом: - все это в итоге составляло красивую картинку, отталкиваясь от которой, Зеллус мог сделать определенные выводы. И еле заметно дрожащий голос девушки лишь подтверждал результат его размышлений. И все-таки его не переставали настораживать ее слова. Убить демона. Теоритически, он видел никаких препятствий перед тем, чтобы убить "собрата" - для любого демона это было бы самым обычным делом. И все же это был сильный демон. Везельвула вовсе не пугала мысль о том, что, возможно, приняв предложение Иоланды, он обрекает себя на поражение. Во всем этом деле чувствовался еле различимый, но все же подвох.
   - Убить демона... казалось бы, что может быть проще. Но то, что я сражался с ней на равных, не могло дать ей повода выбрать в качестве наемника своего недавнего врага. Эту погрязшую в разврате и грехе землю населяют множества демонов моего уровня а, возможно, и выше, - Зеллус, не сводя внимательного, пристального взгляда с Иоланды, неожиданно перестал добродушно улыбаться. Теперь во всех его движениях сквозила неприкрытая серьезность, - кто же он такой, этот демон? Насколько же он силен? Жаль, тогда я не додумался "осмотреть" его ауру как следует... Внешность его мне не знакома, однако, я не был в Преисподней уже довольно долгое время - авторитеты там, наверняка, сменились. Какая неприятность - если я не узнаю хотя бы выдуманное имя этой загадочной личности, то не смогу ни на что согласиться...
   Времени для дальнейших раздумий у него было много - Иоланда, затаив дыхание, ожидала, каковым будет решающий ответ демона. Однако самому Везельвулу играть уже хотелось не так, как несколько минут назад. Но теперь, неожиданным для него самого образом, в его голове пересеклись и слились воедино желание и искушение: грезы о месте, где он начал свое существование, и жажда завладеть, вероятно, величайшим источником энергии, какой когда-либо существовал. Тот демон, объект ненависти занимавшей его девушки, несомненно относится к касте высших, как и сам Зеллус. В его голове неожиданно раздался некий "щелчок", который раздается именно тогда, когда тебя посещает озарение. Почему, ну почему он не подумал об этом раньше?! Если он правильно растасует все карты, то сумеет договориться с черноволосым аристократом. Дорога в Ад ему будет обеспечена. Хищно улыбнувшись, демон, одернув мятый воротник, произнес:
   - Твое предложение заманчиво. Я беру часть твоей энергии в обмен на одну смерть. Однако, прежде я хотел бы узнать... имя того, кого придется убить. И прежде, чем я соглашусь взяться за это дело, хотелось бы узнать все, что только можно об этом демоне.
  Преисподняя или Вечный источник. То, без чего он не чувствовал себя полноценным уже бесчисленную череду лет или то, что рано или поздно иссякнет, закончится. Выбор был прост и ясен. Девушка сама того не ведая, приведет его к цели более высокой, нежели он предполагал в начале. Раньше сам он не мог заговорить с высшими демонами - они чурались его, в чем явно постарался сам Господин, желавший осмеять демона, некогда стоявшего так близко к его трону, демона, чью способность перемещаться в Ад он запечатал в амулет - наказание, применяемое только к низшим, он использовал на приближенном. Но теперь жертва превратится в охотника. Везельвул еле удержался от того, чтобы не облизнуться.
  Рыбка попалась на крючок. Осталось только вытянуть ее.

Отредактировано Veselvul (2011-07-26 23:21:42)

0

10

Тяжело даётся просьба о помощи тому, кто никогда ранее такого не говорил. Ведь когда ты располагаешь силой и выносливостью, которым не сравниться ни с чем существующим, то прибегать к чьей-то помощи тебе нет нужды. Однако не бывает бескрайней мощи. Всегда найдется тот, чьи способности и навыки больше. И тогда надеяться только на себя не приходится. Судьба жестоко расправляется с подобными личностями. Именно так и случилось с Иоландой. Подумать только… Она просит помощи у того, кто пытался её убить, кого она интересует лишь как вкусная закуска, которых немало уже вкусили эти уста и, возможно, ещё больше испробуют. Девушка никогда не просила помощи. Она всегда видела свет, но никогда к нему не стремилась. То не её мир. Она лишь шла вдоль границы, по самой границе, сохраняя нейтралитет ко всему живому и неживому, что её окружало. Можно даже сказать, она сама того не осознавая сохраняла равновесие между миром смертных и миром демонов. Она была тем сдерживающим фактором, который не позволял демонам разойтись и уничтожить обычный подлунный мир, который столь хрупок по сравнению с Преисподней. И сейчас Иоланда просила помощи у Элиаса только потому, что она так привыкла к своей отшельнической жизни одиночки, что была готова любой ценой вернуться к ней. Или хотя бы просто избавиться от того образа жизни, который навязал ей Д’ероска.
Одна только мысль о избавлении от него радовала девушку, едва ли не окрыляла и без того крылатую.  Да только радость эта была очень шаткой, зыбкой. Согласится ли Элиас на её сдеку? В любом случае своего он не получит, пока не выполнит того, что просит Иоланда, что избавит её от влияния Д’ероски. В любом случае девушка внутри вся трепетала в ожидании ответа некогда своего противника, страх к к которому порождал и уважение к его особе. Особенно если учесть, что этот демон неслабо удивил Иоланду своим поведением, которое резко отличало его от его собратьев.
Утомительное ожидание ответа Элиаса заставило Иоланду задуматься всерьёз. В голове промелькнули нехорошие мысли о том, что вероятно он откажет, раз настолько изменился в лице. К сожалению Иоланда слишком плохо разбиралась в людях, чтобы понимать их жесты мимику правильно. Именно это и заставляло её вечно сомневаться, колебаться. Сложные вопросы решать потому девушка и не любила, старалась избегать подобного. Но на этот раз дело нельзя было решить рукопашкой.  Хотя конечно как вариант решения на мгновение нападение и уговоры силой проскочили в мыслях девушки, но тут же этот вариант и исчез в сумятице остальных волнений. Ибо слишком это была спонтанная мысль. А если бы и стала она главной, то конечно не факт, что увенчалась бы успехом. Однажды её уже победил этот демон. Во второй раз уже неожиданностей не должно быть, которые собьют с толку. А значит шансы пятьдесят на пятьдесят. Молчание, воцарившееся в комнате, Иоланда не осмеливалась прервать. Хотя конечно её всю внутри трясло и стоять без движения, застыв на месте  почти безо всякой опоры, стоя твёрдо лишь одной ногой, было довольно сложно. Но однако Иоланда стояла, словно восковая фигура.  Она даже не обращала внимания на то, что шея саднела от пореза на ней, что рука, испачканная кровью болела так, словно обжигали её огнем, что внутри снова бушевал крусник, чувствуя рядом волнующую всегда Иоладу демоническую энергию. Всё это было так мизерно на фоне основного волнения девушки, что было абсолютно незаметно. Все сознание девушки было настроено на одну волну и просто отказывалось воспринимать что-либо кроме её беседы с Элиасом.
Да и плевала она сейчас на свою гордость, на все свои принципы, которых всегда придерживалась. Это столь поверхностно и примитивно, что ничего страшного неслучится, если поступить против привычного, против естественного для неё. Ради свободы, пусть даже совсем коротенькой, она готова была на все, даже переступить через себя саму, пойти на любое унижение. Уронить на какое-то время свою гордость и собственное достоинство не столь низко и позорно, как служить, быть собачкой цепной того, кто является доля неё не более чем едой.  Той, что всегда жила в дали от общества, скрывала всегда своё лицо под капюшоном, не так уже и страшно было, что на неё будут показывать пальцем и говорить неприятные вещи. Ничто не помешает ей снова убежать от этого ненавистного ей общества, жить наедине с самой с собой, не бояться раскрыть себя, быть естественной. Это так желанно. А вот быть на побегушках у зазнавшегося демона – это абсолютно противное и неприятное будущее, которого Иоланда никому из врагов своих не пожелает никогда.
Лишь только первые слова сорвались с уст демона, как Иоланда на радостях готова была едва ли не бросится тому на шею. Однако сдержать себя она могла. Страх её удержал на месте, лишь позволил легкой непринужденной улыбке благодарности озарить её мрачное лицо теплым светом, который так идет юным девушкам ого возраста, на который выглядела Иоланда, что конечно было лишь внешним возрастом. Истинный же возраст был отнюдь не так мал, как внешний. Хотя роли это никакой не играло. В тот же миг, одновременно с появившейся благодарной улыбкой, Иоланада дала себе вольность и сделала несколько несмелых небольших шагов навстречу Элиасу. Подойти ближе, чем на пять метров она боялась. Все-таки это демон. А она крусник. И возрасти её страх, или же сделай демон неверное движение, то она могла и не удержать порыва тог монстра, что ждал команды «фас» в глубине её души.  Все-таки тот повиновался инстинктам сильнее нежели её собственным приказам. Ответа сразу не последовало. Ибо в словах демона прозвучало то, что она не очень планировала. Вернее не то, чего она желала. Ей хотелось своими руками погубить Рика. Но без снятия печати этого невозможно. А Элиас вряд ли согласится  помочь ей добраться до  ненавистного ей высшего демона Д’ероски.
Девушка осеклась, только решившись сказать свой овеет. Она опустила глаза, обхватив талию руками, словно у неё резко схватило живот, только конечно не прям так скрутило её, а просто обхватила руками, чуть отвернув голову в сторону, задумавшись. Отвечать она уже не спешила, обдумывая, как правильно ответить. Так, чтобы изложить все как есть, но при этом чтобы Элиас не изменил своего решения. И так, чтобы заснувшая часть сознания Рика внутри неё ничего не узнала. Надо было не терять времени. Пока внутри все тихо, надо действовать.  Но слова не желали собираться в что-то членораздельное и понятное. Это было не кстати.  Бывают такие моменты, когда вроде бы нет ничего проще, просто надо ответить на поставленный конкретный и простой вопрос. А не получается собраться. Зачастую подобные паузы следуют при разрешении наболевших проблем, когда касаются больного места, причем не просто касаются, а хватаются с приличной силой, сдавливая, причиняя ещё больше боли.
- Рик Д’ероска, высший демон… - наконец-то после приличной паузы произнесла девушка, опустив ещё ниже голову. – Всё что можно только знать?.. Хе, - горестно усмехнулась Иоланда, - вряд ли тебе понравится, что я знаю о нем. Он из тех, кого называют кукловодами. Один на один с такими почти никто не выходит, потому что глупцы, не знают слабого места того, кто дергает своих марионеток за нити, заставляя повиноваться. А ведь не так-то и опасен кукловод, коль знаешь против него средство… - Иоланда не была уверена, что то, что она слышала о слабом месте кукловода, правда. Может быть это и сказки. Хотя конечно источник сего знания был авторитетом. Но озвучить это Иоланда не решилась. Все-таки Элиас демон. И наверняка должен знать, как одолеть другого демона. Ведь для их расы это вполне естественно – воевать друг с другом. – Помимо этого он как-то раздобыл книгу Миража. Помимо того, что в ней записано множество мощнейших заклинаний и обрядов, если в ней что-либо написать или нарисовать, то это появится на яву. Но это будет всего лишь очень искусный бесплотный мираж. Вроде как у него ещё есть перо из этой книги. Оно тоже имеет довольно мощные свойства разорвать любой заклятье. А так же нанести неслабые увечья , рассекая воздух. Но все это пустяки, побрякушки, которые сначала надо обязательно забрать у Д’ероски, прежде чем начинать действовать. После же придется столкнуться с…
Девушка снова замолчала. Раз уж она собирается заключить с Элиасом сделку, может в таком случае имеет смысл рассказать и про себя? Но раскрывать свою сущность… Этого Иоланда никогда не хотела делать. Однажды раскрывшись, она и навлекла на себя эту напасть в виде Д’ероски. Не захочет ли подобного и Элиас. Хотя вмиг это сомнение развеялось, ведь она заключает с ним сделку на то, чего тот пожелает. А значит и безо всяких печатей он может забрать её душу. Она подняла на Элиаса взгляд бледно-синих глаз.
- После же придется столкнуться со мной. Но встреча будет куда более непирятная, чем прошлая… На мне печать, - рука Иоланды невольно коснулась грудной клетки, на которой был незримый символ печати, начертанной кровью Рика. – Надо мной у него полный контроль. Это пока ещё я сопротивляться могу, пока тот ещё не восстановил потраченные на печать силы… именно из-за этого проклятья все твои попытки были тщетны. Я хочу освободиться, потому прошу тебя помочь мне избавиться от Д’ероски. Мне все равно, что после сделаешь со мной ты.  Но сначала необходимо отобрать у него книгу и перо. И сделать это как можно скорее, пока демон не восстановился и не установил надо мной полный контроль. Иначе все будет напрасно…
Иоланда снова опустила глаза. Ею одолела та неуверенность, что и в самом начале. Слишком запутанные условия. Но тем не менее это единственный выход, поэтому искать обходные пути лазейки, хитрить, скрывать что либо было не в её интересах. Хотя конечно раскрывать свою сущность она не стала, лишь сказала, что придется столкнуться с ней. Если вчера её победить было   очень просто, потому что она была изголодавшаяся, то теперь голод роли такой не играл, потому что контроль над всеми её способностями был у высшего демона. И тем самым никакие увечья девушки не отразятся на атаках.   
Вся эта сумятица так мучила сейчас Иоланду, что сказать что-то путное у неё просто не получалось. Да и вряд ли демона интересовало, почему она так обрывочно и смято говорит. В конце она тихо добавила, так и не подняв глаз на демона:
- Что-то ещё желаешь знать?..

0

11

Смятение в сочетании с сомнением и ощущением безысходности ситуации не может дать ничего, кроме отрицательного результата. И стоит этой хаотичной массе зародится в твоей душе, как она начинает медленно, но верно глодать человека изнутри, подобно смертоносному червю, проедающему себе неровный путь через душевный покой. И уже понимаешь, что не спасет тебя красивая маска, наложенная на лицо, в не зависимости от того, какой бы она, и как искусно не была бы составлена: обман, ложь и лесть, как старинный пергамент, готовы порваться от легчайшего прикосновения, и в каждом твоем суетливом моновении руки, в каждом быстром движении зрачка, в каждой изможденной полуулыбке видится моральная усталость, только и ждущая того, чтобы выплеснуться наружу. Не каждый способен противостоять этому наваждению и теряется, стоит хоть капле смятения попасть в его разум. Много разных сомнений может посетить человеческую душу, но еще больше они разрастаются в ней, если на кону условий стоит жизнь. И абсолютно не важно, цепляемся ли мы за нее инстинктивно или же по своим личным соображениям, да только одну и ту же жуткую мелодию напевает проблем. Как же боится в такие минуты человек ошибиться - и не приведи господь увидеть вам кого бы то ни было, находящегося в подобном возбуждении. Что же касается полупрозрачной тени радости и счастья, когда будто бы на самом деле чувствуешь, что еще немного, совсем чуть-чуть - и ты выкарабкаешься, покинешь эти хребты безумия, оставив всю безысходность в прошлом. Но на деле это всего-лишь еще одна мастерски сложенная иллюзия: и не стоит пленнику считать себя удачно спасшимся из остроконечной башни, уходящей в самую сердцевину сознания, если он еще только-только приоткрыл некогда запертую на ключ, дверь.
  И абсолютно все это сейчас читалось на лице, в жестах девушки, по-видимому, не знающей, как ей лучше поступить. И впрямь, чем не достойный внимания вопрос - стоит ли просить о помощи у своего врага, стоит ли прилагать ради этого какие бы то ни было усилия? Да и, в конце концов, окупятся ли в итоге унижения? Мягко говоря, подчинение это - не та вещь, которую жаждешь испытать на собственной шкуре. Лицо демона озарила насмешливая улыбка. Наверное, ей, Иоланде, сейчас очень хотелось бы, чтобы она могла справиться со всем собственными усилиями. Она наверняка жаждет избавиться от обязательства, заставляющего ее просить у демона - существа, рожденного в самом ужасном месте, какое только может представить воображение простого смертного. Да и его самого, вначале воспылавшего новой идеей, найти высшего демона и с его помощью переправится в Преисподнюю, теперь подобный поворот событий не очень устраивал. Несомненно, девушка захочет заключить какой-нибудь договор, приговаривающий демона или, в крайнем случае, обе стороны выполнить все договоренности, не имея возможности нарушить обещания. И это весьма и весьма осложняло дело: как-никак, только что побывавший в плену и находившийся при смерти во вселенских путах древнего божества, он не горел желанием вновь связывать себя по рукам и ногам. Если он хочет достичь желаемого... ему придется найти подходящую лазейку, чтобы, в одно время, угодить Иоланде, а в другое - не попасться в сети собственных правил. И несмотря на то, что в демоническом мире различных договоров были десятки, ему требовался один-единственный, который не вызовет подозрений.
  И в это время, совершенно неожиданно для Везельвула, девушка негромко заговорила. Первым словом, сорвавшимся с ее губ, было имя того высшего демона, которое с некоторым нетерпением ожидал Зеллус. Рик Д'ероска... Что-то знакомое маленьким зверьком шевельнулось в его памяти, но не в его правилах было пропускать мимо ушей информацию, какой бы ничтожной она ни была. А потому во время того, как Иоланда говорила ему об этом загадочном высшем, он делал для себя специальные "пометки", которые еще долго, очень долго время не сотрет в зыбкие отголоски прошлого. Сам же демон взял на себя обязанность выглядеть как можно более дружелюбным: он прекрасно понимал, что девушка, которая не могла не испывать хоть какой-то нервозности, при не правильном поведении с его стороны, сама того не замечая, скрыть какую-то полезную информацию. Однако в его силах было только улыбаться и принять наиболее расслабленный вид. Одновременно с этим, в его голове проносился определенный вихрь мыслей и рассуждений.
   - Значит, моя догадка была верна, и тот, кого она ненавидит больше всего на свете - пупенмейстер, кукольник. Да, дела принимают все более и более интересный поврот; не так уж и много в мире демонов, которые могут гордиться такой способностью. Точнее говоря - крайне мало. Один такой демон при верном использовании своего дара может пробиться на самые высокие ступени иерархии. Что ж, с таким демоном будет справиться не так-то легко, - Везельвул приложил ко рту неплотно сжатую руку, чуть оттянув указательным пальцем вниз нижнюю губу, - а помимо того, что этот Д'ероска обладает такой силой, у него еще есть не менее занятные артефакты. Клянусь проклятиями Преисподней, кого я обманываю - если эта самая "книга Миража" и прилагающееся к ней перо то, о чем я думаю, то даже Ваал мог бы перевернуться в гробу, лишь бы стать обладателем хотя бы одного экземпляра. Она говорит "пустяки"?
  Что-то заставляло демона сомневаться в том, что Иоланда на самом деле так думает об этих вещицах, однако, сейчас не было времени углубляться в подробные распросы. На одной фразе девушка запнулась, и демон, подбодрив ее легким кивком, уже задумался о том, не хочет ли она что-то скрыть от него. Подозрение не исчезло и после того, как девушка закончила свою фразу. Столкнуться с ней? Да, а вот это уже более неприятно, чем встреча с, несомненно, квалифицированным кукловодом. Хотя, вероятно, на фоне остальных фигур, подчиненных этому демону, Иоланда будет выглядеть не столь устрашающим противником. Да и врожденная гордыня подбивала демона на матч-реванш. Здесь ему терять вроде бы и так нечего - да и раз уж он изначально решил обдумать такой договор, в котором можно было бы найти лазейку...
   - Хех, теперь я могу быть точно уверенным в том, что причина большинства проблем, произошедших со мной в последние дни, не столько эта девушка, сколько тот, кто управлял ей... хотя я сомневаюсь, что та яростная атака, "благодаря" которой испортились мой лучший костюм и в какой-то степени, я, были происками Д'ероски. Почему мне кажется, что я уже где-то слышал имя этого демона?.. И, в конце концов, что же за существо ты, Иоланда?
  М-да, столько пустых слов, из которых следует отобрать лишь самое основное. Но вовсе не это представляло для Зеллуса проблему. Слишком много риска он может взять на себя... разумеется, как иначе добраться до поставленной цели, как не через "огонь и воду", повторяя выражение рода людского. Демон, прикоснувшись рукой к ножнам, слегка провел по ним рукой: меч все еще продолжал вибрировать, но уже гораздо слабее, чем раньше. Собственно, почему бы и нет? Если он не перестанет сомневаться, то падет жертвой своих сомнений. И только после того, как девушка, уже иссякнув окончательно, опустила голову и, таким тоном, словно должен был свершиться ее смертный приговор, поинтересовалась у демона, хочет ли он узнать что-нибудь еще, Везельвул решился. Начать прямо сейчас, и к тому же, подходящий договор уже был выбран. Откашлявшись, Зеллус обратился к стоящей поодаль девушке.
   - Меня устраивают эти условия. И раз уж вы готовы абсолютно на все, то, думаю, не будете против, если мы скрепим наш договор... демоническим образом, - с этими словами демон стремительно приблизился к девушке и, схватив правой рукой правую Иоланды, стиснул ее столь крепко, что длинные ногти впились в ее тонкую ладонь, - временной договор или consensus in tempore. Он позволяет установить определенный срок, на протяжении которого договор будет в силе. Иначе говоря, никто из нас не сможет его нарушить. Но стоит этому сроку исчечь, как у нас не будет друг перед другом никаких обязательств. Два месяца должно хватить на то, чтобы расправиться с вашей проблемой. И прошу вас не дергаться - последствия могут быть более чем отвратительными...
  С этими словами, демон, еще во время своей речи "нащупавший" и ухвативший энергетические нити Иоланды, отвечающие за состояние души, принялся сцеплять их со своими. Поначалу дело шло крайне медленно, ибо каждая соединенная пара нитей отдавала весьма болезненным покалыванием в голове - то же самое происходило, по всей вероятности, и с девушкой. Но, постепенно, боль притупилась, и на ее место пришло странное чувство, какое бывает, наверное, когда падаешь вниз, и сердце предательски ухает в груди. Теперь самое главное - не разжать рук. И ничего не говорить... Кроме древнего заклятия, скрепляющего договор. Полуприкрыв глаза, Везельвул начал читать еще в молодости заученные строфы.
   - Воды широкой реки отделяют наш мир от Царства подземного. Простых смертных - от бессмертного зла, что таится в его недрах. Время - Стикс, бездонная река. Смертный, выдержит ли твой обет быстрое течение вод?..
  Этот договор относился к числу наиболее часто используемых, однако, мало какой смертный выживал, заключив подобную сделку с демоном. Именно по этой причине люди так мало знали об временном договоре. В принципе, для демона, обладающего достаточным количеством энергии и стальными нервами, исполнение этой сделки было делом не сложным. Нужно было всего лишь прочитать "три круга" песнопений Харафута, на каждом новом круге обмениваясь энергией с тем, с кем заключается соглашение. Таким образом, если бы кто-то из договаривающихся попытался нарушить уговор досрочно, энергия, уже "запрятанная" в чужом теле, была попросту уничтожена - и бедняга, обычно смертный, ничего не мог с этим поделать. Он просто умирал, а его душа переходила в распоряжение демону. Везельвул вздрогнул, когда частичка его жизненной силы покинула его. Он видел, что обе фигуры: его и Иоланды - покрываются бледным голубоватым сиянием. Первое пламя.
   - С копьем в правой руке, с песочными часами - в левой, едет Совершенный верхом на коне по телам проклятых. И когда донесется рев Бельфегора, сына Дагона; Когда голос Ваала загремит; Время обратится против его владельца и одарит грешного властью над жизнью чужой...
  Сердце учащенно билось, что, собственно, не мешало Везельвулу наблюдать, как бледное пламя вокруг него и девушки становится синим. Оно выражало собой бешеную пляску времен, само время, отмеренное тому, кто посмеет нарушить договор. Еще одна часть его энергии перешла в ее тело, и часть ее - в его. Оставалось прочитать последнюю строчку. Давненько же он пользовался этим соглашением! Открыв глаза и устремив взгляд в одну точку на стене за спиной девушки, чтобы не отвлекаться, он заговорил:
   - Враги взберутся на гору и тут же сгинут в огнях Первородных. И побегут они от света ко мраку, колыхая воздух криками, исполненными ужаса. Бог смерти Мот окрасит их тела кровавым пламенем, и да вознесутся их души к потокам Харона. Сгорело дотла шестьдесят лиг жизни в одну ночь, слезы Вааловы молнией рвут небеса. И полегли бесстрашные воины, правдой пораженные. Ибо время, покинувшее тела, сняло пелену с их глаз!
  Ярко-синее, пламя хаоса, поглотило две фигуры с головой в один миг. Не причиняющее боли, не оставляющее следов на теле и не сжигающее одежду, оно, тем не менее, приносило в тела сладкую боль: последние части энергии поменялись местами, и теперь организмы обоих старались приспособиться к новым, разительным изменениям. Везельвул, хоть и не пользовавшийся этим договором уже очень долгое время, все же знал, чего следует ожидать. А вот для Иоланды это было ново, и демон мог бы еще долго с интересом наблюдать, как меняется выражение ее лица, если бы не надо было закончить соглашение. Чуть ослабив мертвую хватку, с которой он стиснул руку девушки и до сих пор не отпускал, Зеллус спокойным голосом подвел итог своему делу.
   -  Мощью времени, мощью страха, я скрепляю наш договор сроком в два месяца. Да затянутся петли и выберет темный воин свою жертву, когда придет срок.
  Пламя, доселе яростно бушевавшее, побледнело и исчезло. Везельвул, тут же отпустив руку девушки, задрал рукав и взглянул на запястье: как и предполагалось, от него шел след шириной в полпальца, похожий на ожог и тянувшийся чуть ли не от костяшек пальцев до шеи, обвивая ее подобно "браслету". Смертельно опасному "браслету". Именно он должен был высосать жизнь из своего владельца в случае нарушения договора. У Иоланды должна была появиться точно такая же метка, так же начинающаяся от правой руки. Демону всегда не нравилось, что пламя, окружающее обе стороны во время действа, даже самый глупый инквизитор почует за версту. Нужно было уходить в город - если кто-то и обнаружил их присутствие, то в населенном месте их будет сложнее обнаружить. К тому же, там у него были кое-какие дела... Взглянув на девушку и саркастически усмехнувшись, он произнес:
   - Нужно собираться - подобный всплеск энергии любой маг почуял бы за версту. Если тебе нужно сменить одежду, поищи в комодах и шкафах. Мне тоже не помешало бы переодеться во что-нибудь - поиграем какое-то время в инкогнито. Направимся в город и закупимся всем необходимым. О деньгах можешь не беспокоится... и да, думаю, теперь, когда нас связывает договор, мы можем обращаться друг к другу на "ты", Иоланда?
  И демон, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Что ж, начало проложено, да и отступать уже поздно. Но зачем? Все шло так, как ему и хотелось, и жаловаться было не на что. Впрочем, он снова почувствовал легкий голод. Когда они попадут в город, надо будет не запамятовать и подкрепиться чем-нибудь. Да и пар надо выпустить после всего произошедшего. К тому же, никто не заметит пропажи парочки человек...

Отредактировано Veselvul (2011-07-27 18:07:20)

+1

12

Демоны… Иоланда частенько задумывалась на тему этих созданий. Кто они такие? Кто их создал? Для чего они были созданы? Ведь на самом деле. Всё на этом свете для чего-то. Каждое живое существо рождается для чего-то, несёт своим существованием что-то в мир, в котором суждено жить. Так для чего же демоны рождаются?  Что, кроме разрушений способны они нести в этот мир? Способны ли они что-то сотворить для этого мира, кроме бесчисленных смертей и разрушений? Неужели её создали для того, чтобы у демонов появилась хоть какая-то ценность чтобы они несли хоть какую-то пользу, чтобы они хоть кому-то могли дарить жизнь? Ведь девушка, подобно демонам, для мира этого не ценна, ни несёт ничего хорошего. Ничего не способно она создать своими действиями. Может именно потому её сила не только ограничивается при помощи демонов как средства существования, но  и служит для сдерживания ярости этих детей Преисподней... 
Эти вопросы часто становились центральной темой размышлений девушки, когда та оставалась наедине сама с собой. А так проходило почти все её время. И сейчас она на мгновение задумалась над этим, подняв взгляд на Элиаса, словно желая снова изучить его. Конечно, лучше бы она сейчас не поднимала глаз. Тогда бы она не увидела ту насмешливую улыбку, от которой её прямо передёрнуло. Иоланда бросила хищный взгляд на Элиаса в ответ на эту ухмылку. Этот взгляд был одним из тех, которые были естественными взглядами  её, крусника, на демонов, на её источник пропитания. Только сейчас этот взгляд не говорил, мол, съест тебя сейчас Иоланда, а скорее был просто молчаливым предупреждением, показывал ту неприязнь к подобного рода насмешкам со стороны неприятеля. Всё-таки знает Элиас, что Иоланда идет на поводу своих эмоций, на унижение. Она терпеть не могла вот таких вот взглядов, ухмылок в свою сторону. Да ещё со стороны демона. В мгновение ока ей вспоминалось лицо Д’ероски, того демона, которого она ненавидела черной ненавистью. И если бы не печать, набросилась на него и порвала в клочья, развеяла бы его прах по ветру, стерев из памяти, из этого мира его имя. Все-таки демоны ей не друзья и даже не равные, чтобы позволять им с собой так обращаться. Этот жест со стороны Элиаса вернул девушку в колею, развеяв какие бы то ни было рассуждения о том, что он отличается чем-то от остальных демонов. Теперь этот какой-то чересчур спокойный и улыбающийся демон своим видом теперь заставлял задумываться Иоланду о том, что доверять одному только облику и словам нельзя.
«На какое безумство, безрассудство я иду… Я все-таки сумасшедшая, на самом деле лишенная какого-либо здравого смысла и страха… А-ха-х...»
Отступив на несколько шагов назад, Иоланда с недоверием покосилась на руку демона, которая оказалась на ножнах с его мечом, который неприятным импульсом всплыл в памяти о вчерашней встрече. Сейчас она доверяла своим ощущениям, то бишь ощущениям крусника больше, нежели другой трети своего сознания. Последней третью было сознание Рика, которое пока что не подавало признаков активности, что не могло не ободрять Иоланду. Всё-таки Иоланда не человек, а крусник. То есть зверь, у которого лишь одна единственная потребность – утоление жажды. Боле этому существу, коим являлась девушка, ничего не нужно было. Как и любой зверь, крусник жил своими инстинктами, который были сильнее любых человеческих качеств Иоланды. И сейчас чувство опаски у крусника резко обострилось. И повинуясь ему, Иоланда ещё на шаг отступила назад. Не любила она подобных жестов. К сожалению, язык жестов она понимала плохо, отчего воспринимала все слишком резко. Девушка сейчас начала опасаться, что не сможет удержать порыва самозащиты, который вот-вот должен был накатить. Та мизерная часть её сознания, которая уподобляла девушку-крусника людям, была сдерживающим фактором, преградой на пути этого кровопийцы крусника. А иначе бы Иоланда давным-давно бросилась на демона и не оставила бы от него ничего, кроме мертвого тела, в котором не осталось бы ни капли крови. Но лишь мысль о том, что он может помочь избавиться от Рика, лишь та разница в ненависти, которую она испытывала к Элиасу и Д’ероске, удерживала желание избавиться от ещё одного демона на её пути. Ведь ненависть к Рику была несоизмерима по сравнению с той мизерной ненавистью к Элиасу. Но это пока. Неприязнь к последнему, однако, начинала возрастать. 
Когда же демон закончил свои размышления о том, что девушка ему рассказала, Иоланда отвлеклась от своих мрачных мыслей и низменных желаний, слушая, что тот скажет. То, что демон согласился, даже стерло эти размышления прочь из её сознания на какое-то время. Все-таки ей удалось уговорить его. Это её обрадовало, и девушка несмело улыбнулась. Только она собралась произнести краткую фразу благодарности, как Элиас стал стремительно приближаться. Рефлекторно Иоланда в страхе попятилась, уперевшись снова в этот проклятый диван, вернее в его спинку. По телу её прошла дрожь. В то мгновение, что успело пройти, как демон стал к ней приближаться, Иоланда погрузилась в ужас, не зная, что сейчас произойдет. По сути, девушка была пессимистом, потому все воспринимала и ожидала лишь нехорошего, мрачного, самого худшего. О всяких договорах с демонами она почти ничего не знала. Знала лишь, что за свои услуги те берут приличные цены.  А как все происходит, что для этого надо, как подготовиться – это все для неё всегда было покрыто темной пеленой неведения. Потому она и была напугана действиями Элиаса. Когда тот с силой схватил её за руку, девушка немного взяла себя в руки. Однако то, с какой силой схватил её бледную ладонь демон, вызвало ответную реакцию у возмущенного крусника. Девушка с огромной силой удерживала себя в узде. Пусть боль она чувствовала очень приглушённо почти не ощущала её, но зато видела, как ещё больше побелела рука там, куда впились острые ногти демона, и чувствовала демоническую сущность своего нового знакомого. Такая близость с противоположным полом немного смущала девушку. Но это было мизерно. Более ей причиняло дискомфорт то, что так близко находится демон. Конечно, слова Элиаса немного успокоили её пыл и страх. Хотя конечно не обнадежили.
- Дергаться я не стану. Этого можно было и не говорить, - холодно сказала девушка, увереннее глядя в карие глаза демона, которые внушали ей некий страх перед  этим демоном. Всё-таки карий цвет не красный… Красный открыто говорит о той опасности, которую несёт обладатель глаз такого цвета. Карий же был более теплым, мирным цветом. Но одновременно он близок к красному, что таит отнюдь не свет. От этих мыслей девушку отвлекло непонятное ощущение. Девушка начала ощущать, как нарастает напряжение вокруг, как от демона начинает исходить такая неприятная ей энергия, словно тот снова желает проникнуть в её душу. Однако ощущения девушки отличались от уже испытанных прошлый раз. Значит,  это было не попыткой проникновения в её сознание. Вероятно, демон налаживал между ними большую связь, нежели просто физическую через соединённые руки.
Иоланда постаралась расслабиться. Это конечно не особо удавалось. Уже испытанное настраивание связи, слова демона о том, что лучше не дёргаться, породили у девушки-крусника догадки, что это скрепление договора не из приятных будет. Что, возможно, будет некая боль и другие ощущения, к которым лучше быть готовой. Но боли Иоланда не боялась. После всего перенесённого ею за ночь любая другая боль и ощущения вряд ли будут настолько нестерпимыми. Первые слова демона вызвали у девушки неприятную дрожь. Они звучали зловеще. Да и тон, которым говорил Элиас, вызывал внутри Иоланды неприятные ощущения небезопасности. Что же последует за ними? А за ними последовало знакомое чувство. Часть того приятного ощущения сытости, что так успокаивало пыл крусника, пропала. Это заставило девушку забеспокоиться о том, что будет дальше. За этим беспокойством она не почувствовала, как на смену пришла часть энергии Элиаса. Чужеродная сила, вселившаяся в неё была, принята крусником пока нейтрально. Девушка в оцепенении наблюдала, как их окутывает некое сияние, подобное пламени. От этого ей стало окончательно не по себе. Однако демон продолжал, не останавливался. Значит и ей не надо дергаться. Значит пока что все идет как положено. Хотя конечно ощущения, которые испытывала Иоланда были не из самых приятных. Подобно демону, Иоланда медленно закрыла глаза, чтобы не видеть того, что происходит вокруг, что нагоняло на неё большие опасения. Про себя она медленно повторяла слова демона, словно желая запомнить их. Хотя на самом деле она повторяла их совершенно машинально, сама того не осознавая. За этим она не ощущала, как бешено колотится её сердце, как обдает холодом руки, ноги. Может оно и к лучшему, что девушка не видела, как пламя вокруг них бушует ещё сильнее. И будь это настоящее пламя, оно бы уже испепелила их обоих. Хотя может и не обоих. Кто знает, для некоторых демонов огонь как дом родной… Иоланда лишь сильнее сжала руку демона, так как до этого по сути только он её держал за руку. Девушка же была безучастной. Но сейчас, почувствовав то огромное волнение мощных сил, Иоланда сочла это уместным. Пути назад уже не было. Потому оставалось лишь дойти по этой узкой тропинке вперёд, до конца.
В мыслях пульсировал лишь один вопрос: как долго ещё это будет длиться. Не то чтобы Иоланда настолько была скована страхом. То, что они обменяются частью своих сознаний, силы в планы девушки не входило. Это вызывало столько возмущений в её организме, и в первую очередь возмущения со стороны крусника. А вот чего-чего, а этого Иоланда больше всего опасалась. Ведь до конца нельзя было срываться. А тот грозил вот-вот показаться. Даже знакомая резь во лбу появилась, оттеняя боль раны на шее. Новая боль, что не давала Иоланде расслабиться и воспринимать все более спокойно, которая сопровождала весь обряд скрепления договора, начала притупляться. Иоланда мысленно отметила для себя, что вероятно это уже конец, облегченно выдохнув.  Контролировать себя ей давалось с трудом, потому окончание этого странного скрепления договора было для неё словно глоток ледяной воды в пустыне. Чувствуя, как слабеет волнение вокруг, как постепенно слабеет напряжение внутри, как демон расслабил хватку её руки, Иоланда открыла глаза. Она уже не слышала последних слов демона. Вернее они не доходили до её сознания. Настолько сильно её поразило то, что не было никакой боли, которая бы могла вызвать беспокойство. Конечно, неприятных ощущений хватило на её долю за эти несколько минут…
Когда же демон отпустил её руку, девушка невольно бросила на неё взгляд. Подобно Элиасу, она тоже посмотрела на свою руку. К своему удивлению она обнаружила, что по всей руке растянулся змеёй простой рисунок. Как в этот момент хотелось девушке ругнуться на Элиаса. У того по крайней мере из-за рукава не видно ничего. А у неё руки, плечи обнажены. А в город с таким видом сунуться опасно. Бросив на демона очередной хищный взгляд, Иоланда как можно более спокойным холодным тоном ответила Элиасу:
- Я никогда не обращаюсь к демону на «вы». И никогда не обращусь.
Она хотела ещё что-нибудь бросить колкое вслед демону, но тот уже и дверь за собой закрыл. Девушка лишь клацнула зубами в оскале и глухо зарычала, словно дикая кошка. Со стороны это выглядело, конечно, дико... Но что тут поделаешь. Все-таки человек она на треть всего лишь, если не меньше… Иоланда принялась осматривать комнату.  Все, что ей надо было сделать, это затереть пятная крови, оставшиеся на вороте платья. Хотя они не особо были видны. Если замазать чем-то белые края, то инее видно будет вообще, что там должно быть белое, как на всем платье.   Вот тут Иоланду изобретательность не подвела. Она живо достала из камина уголек и зарисовала белые уголки возле «ошейника» платья. А с металлического обода с легкостью ногтями она соскребла засохшую кровь. Возможно, не стань она этим заниматься, то и не вспомнила, что рана на шее выглядит довольно зловеще. Но и этой проблеме нашлось разрешение простое. Девушка ловко сняла спереди платья белый неширокий шлейф. Право, повело, что он был чистым.  Она только собралась замаскировать им шею, как обратила невольно внимание на свою правую руку. Этот браслет-змея ну никак не вписывался. И любой, заметив его, подумает не очень положительно о носителе этого узора. Надо было что-то придумать, как-то спрятать от глаз этот след от договора с демоном. Накидка или плащ здорово бы решили эту задачу. Однако на улице теплая погода. И это выглядело бы очень странно, если бы в городе появилась девушка, закутанная в плащ.  Решение пришло само собой. В руках девушки вновь появился тот уголек. Подобно тому, как на правой руке, Иоланда нарисовала такой же, симметричный узор и на левой руке. Это заняло много времени. Не так-то просто полностью идентичный рисунок сделать. Да ещё на всей руке. Ладно, если бы маленький был. А то такой длинный.  В любом случае она справилась с этой задачей. В следующую минуту она аккуратно укладывала на хрупкие плечи бывший шлейф с платья подобно шали или шарфику. Посмотрев на своё отражение в окне, Иоланда чуть подправила, чтобы аккуратнее смотрелось, поестественеей. Что обуть на ноги – это найти не удалось. Потому она босиком отправилась к выходу из дома, на ходу приводя в порядок спутавшиеся волосы, которые она так любила за их цвет и мягкость. Быстро оказавшись на свежем воздухе, Иоланда прислонилась плечом к стволу дерева, что росло рядом со входом, и стала ждать, когда появится Элиас и они отправятся в город. Хотя Иоланда сделала бы что угодно, лишь бы не идти туда. Мало ли кого они там встретят.

Отредактировано Иоланда (2011-07-28 17:10:32)

0

13

Пожалуй, это было бы грустно, если бы не было так смешно.
  Во всем, что ни есть на земле, над ней и под ней можно найти как положительные, так и отрицательные стороны. Впрочем, эта "прописная истина" понятна отнюдь не многим, и те, кто пытаются дать ей простое, как они говорят, "логическое" объяснение, обычно либо заходят в тупик, либо открывают для себя лжеистину, которую чтут за правду. Но хотя раньше эти тщетные попытки смертных, найти веские причину и следствие для всего, что их окружает, казались непонятными, если раньше, еще у истоков времен, демоны поражались тому, какими способами люди "достигают" своими умами до того, что кажется им настоящим, то сейчас, когда мир стал опутанным семью смертными грехами, дети Преисподней не задавались такими вопросами. Напротив, зачем усложнять жизнь себе самому, коли можно усложнить жизнь еще сотням смертных? И, конечно, договоры с людьми заключались ежедневно, каждый пожирал вступившие на опасный путь души уже не сколько для того, чтобы утолить голод, а больше для того, чтобы развлечься и как-то протянуть столетия медленно текущей жизни, отведенной им на то, чтобы сеять хаос и пожинать раздор. И в те последние годы, что он прожил в недрах Ада, мало кто скреплял со смертными соглашения, которые могли таить в себе хоть какую-то весомую опасность для них самих; точнее говоря, те, кто шел на такую глупость, автоматически становились дилетантами в глазах других, бездарями, самоубицами, потенциальными смертниками. И не важно, уважаемым ли был идиот, рискнувший пойти на такое, или нет - на любого обрушивалось всеобщее презрение. Демоны не любили рисковать собственными шкурами... в то время.
  И сейчас, заключив такой, мягко выражаясь, опасный договор, он почему-то чувствовал себя точно таким же глупцом. Ощущение это было слабым, отголоском демонического разума, но, тем не менее, оно было; и от этого чувства Везельвулу казалось, что он где-то оступился; а совершать неверные шаги было не в его, совсем не в его духе. Он понимал, что обратного пути уже нет, что он связался с опасным существом и, вдобавок, обещал ему устранить не менее опасного противника. И теперь все это достигла такого кульминационного момента, что Зеллусу даже стало смешно. Смешно от того, что он докатился до такого. Однако стоило держать себя в руках, по крайней мере, до тех пор, пока он не станет хотя бы немного ближе к своей цели. Но уж что-что, а играть поставленную перед собой роль демон умел. И для него же будет лучше, если он сумеет войти в доверие к этой девчонке. Нужно быть как можно более осмотрительным... Пока он не найдет то, что ищет. Пока не встретиться с тем демоном-загадкой, пока не поговорит с ним. О, Везельвул вовсе не был глупцом. Он прекрасно понимал, что просто так завладеть желаемым ему не удастся. Он понимал, что шансов на то, чтобы с легкостью договориться с кем-то из высших нет. И именно по этой причине следовало быть осмотрительней настолько, насколько это было возможно. И проигрывать он не собирался. Он никогда не проигрывал в битве разума - ведь в его же интересах было просматривать игру на несколько ходов вперед.
  Сейчас же следовало вернуться к делам более насущным, а именно - к одежде. Собственно, все последние годы, проведенные на земле, он довольствовался тем, что облачался в костюмы, сшитые человеческими руками, а не сотканные в глубинах Геенны огненной. Поначалу это не мало раздражало, но, в конце концов, что еще оставалось делать? Все его костюмы остались там, куда он так жаждет вернуться, и, по крайней мере, он еще очень не скоро сможет облачиться в них. Потому приходилось и придется одевать то, что есть, и что самое главное - привлекать к своей персоне как можно меньше внимания. Если в этом доме найдется пара плащей, в город можно было бы входить с меньшей опаской; к тому же, очевидно, что люди здесь живут не бедные, а потому льняных рубах можно было не опасаться. Отыскав комнату, где явно жил мужчина, Везельвул, после недолгих поисков, отыскал в шкафу черный костюм, пусть и не очень хорошего покроя, но качеством своим более близкий к шелку. Забавная пародия на дублет, больше похожий на кафтан, не отличалась большим изяществом и, в отличие от своих "собратьев", была украшен лишь мелкой вышивкой на рукавах, и все это свидетельствовало о том, что костюм делался не мастером-портным, а скорее, кем-то из владельцев дома. Радовало, правда, что длинный ворот и рукава будут скрывать от любопытных глаз последствия договора. Длинные штаны выглядели еще более убого, и только белая рубашка, сделанная из настоящего шелка, удовлетворяла вкусам Везельвула. Обувь же можно было не менять, а вот перчаток демону не хватало. Прошло около пяти минут, прежде, чем он отыскал в одном из ящиков стоящего подле постели, комода пару кожаных мужских перчаток коричнего оттенка. На то, чтобы переодеться, ушло не так уж много времени - опаздывать было не в привычках Везельвула.
  В отличие от заранее заготовленного костюма, плащи нашлись не сразу - из всего следовало, что обитатели дома были не большими любителями этих вещиц, созданных скорее в помощь путешественникам, чем знатным господам. В итоге, пара холщовых, окрашеных в бордовый с оттенками коричневого плащей отыскались сложенными в сундуке в комнате соседней с той, в которой переодевался демон. Они были покрыты пылью настолько, что минут десять ушло у высшего на то, чтобы привести их в более-менее хороший порядок. Когда все было готово, он сочел нужным покинуть пустое здание.
  Девушка уже была готова и, прислонившись к стволу старого ясеня, задумчиво смотрела в какую-то неопределенную точку. Из состояния задумчивости демон вывел ее, негромко кашлянув. Бросив Иоланде один из плащей и накинув на себя второй, Везельвул, набросив на голову капюшон, великолепно скрывавший его лицо от посторонних взглядов, обратился к стоящему поодаль ключу к давно желаемому им самим. Голос его звучал спокойно, так, словно подобные встречу происходили у него каждый день.
   - До города отсюда недалеко, а потому тебе лучше одеть это прямо сейчас. Я не ведаю, чем ты питаешься - возможно, вовсе не человеческой пищей, уточнять я не буду, - но кое-чем закупиться в городе, прежде чем... кхм, отправиться в путь нам придется. А потому постарайся привлекать к себе как можно меньше внимания.
  С этими словами, отнюдь не собираясь дожидаться ответа от девушки, Зеллус, отыскав глазами тропу, проходящую через редкий лиственный лес, быстрым шагом направился туда, где, как он точно знал, находился город. Первый шаг навстречу новым неприятностям - уж что-что, а это Везельвул знал точно. По крайней мере, так все и было, если прибавить к выводам демона сказанное Иоландой. И все равно в душе неприятно сквозило ощущение, что чего-то его новая спутница все-таки не договорила. Чувство незаконченности логической цепочки, которую высший уже составил у себя в голове, зародила где-то в недрах его сознания маленький червячок сомнения. Нужно будет сообразить, как вытащить из девушки больше информации. Но это потом. Когда они уйдут подальше от этого места.
  "Шестое чувство" говорило демону, что ритуал, проведенный им, не остался незамеченным.

----> Центральная, она же торговая площадь.

0

14

Бывают моменты, переломные моменты, когда все вокруг переворачивается с ног на голову. Хорошо, когда и внутри все так же меняется. Так легче приспособиться к этим внешним изменениям. В любом случае, все, что случается, случается к лучшему. Надо просто уметь найти во всем происходящем нить, которая выведет к свету, к тому, что лучше. Именно об этом думала сейчас Иоланда, стоя у дерева, слушая тихий шелест его листьев, которые переговаривались между собой на понятном лишь им самим языке. Перед глазами у неё стоял образ рыжеволосого юноши, которого она повстречала вчера. Может, не случайно. Может быть это к чему-то хорошему да приведёт. Хотя конечно он не внушал особого доверия, спокойствия внутри не было от него. Только если уже она нашла паутинку, которая выведет её из того лабиринта, в который её загнал Д'ероска, то ни за что на этом свете, да и в Преисподней впрочем тоже, не отпустит. Лишь бы эта паутинка не была оставлена Риком, чтобы увести ещё дальше от даже самого слабого огонька надежды на спасение от этой всей напасти, что свалилась ей на голову.
За своими мыслями девушка и не заметила, как прошло время. Она и забыла сосем о том, что вот-вот надо будет идти в дорогу. Потому голос Элиаса заставил её невольно вздрогнуть и прийти в себя. А как хорошо было ей стоять в тени, погрузившись в раздумья, от которых становилось чуть легче, от которых большую часть своих болезненных ощущений она не замечала. Отстранившись от дереве, Иоланда потерла плечо на котором был настоящий "браслет". Кожа немного саднела после шершавой коры и на ней чуть отпечатался испещренный след от природного рисунка коры. Окинув быстрым взглядом демона, Иоланда отметила про себя, что он подошел к вопросу своего внешнего вида куда более ответственно, нежели она. Хотя оно-то понятно. Его прежняя одежда была гораздо более сильно повреждена и испорчена, нежели её. Абсолютно рефлекторно она приняла из рук демона плащ, не особо поняв однако, зачем он ей.  В то время как демон уже двинулся в путь, Иола некоторое время стояла в неком ступоре, не зная, что ей делать. Вернее как-то не особо решалась сделать шаг след демону, последовать за ним. Когда же демона почти не стало видно, она очнулась и быстро нагнала его, бросив плащ под деревом.
» Центральная, она же торговая площадь

0


Вы здесь » ... » Улицы города » ·Дом на окраине